Онлайн книга «Лесные ведуньи»
|
— Отдохнула бы ты денёк, доченька, зауморишь себя работой раньше времени, – причитала мать. Но Любаше словно не сиделось на месте в последнее время. Сделав одно дело, она тут же бралась за другое – и так до самой ночи. Перемены в девушке были заметны. Она перестала выходить из дома, перестала гулять и болтать под окнами с подругами, даже с родными почти не говорила. Большие глаза её постоянно были наполнены тёмной грустью. А когда Любаша думала, что её никто не видит, эта грусть перерастала в самую настоящую тоску. Тогда на девушку было горько смотреть. Мать, бывало, подойдёт к Любаше и долго, ласково гладит её по голове, как маленькую. — Может на вечорку сегодня сходишь, Любаша? Анька на прошлой неделе снова подходила, про тебя спрашивала. — Нет, маменька, не хочу, – отвечала Любаша и отворачивалась от матери. Мать горестно вздыхала и уходила на кухню хлопотать по хозяйству. А вечером шептала мужу, когда тот ложился рядом с ней в постель: — Поди влюбилася она? Вон, в Алёшку-соседа. В детстве-то они не разлей вода были! Тот в октябре женится, вот она и сохнет по нему, печалится… — Вас, баб, не понять! Отстань, Матрёна, спать охота. Печалится-перепечалится! Женщина грустно вздыхала, шептала в ночную темноту молитвы и искренне надеялась, что после того как Алёшка женится, дочкины слёзы наконец высохнут… * * * Осень пролетела быстро. Пришла зима. Любаша смотрела в маленькое оконце на хлопья снега, плавно кружащиеся в воздухе, и думала о том, что ещё вчера на землю упал первый жёлтый лист, а сейчас уже всё кругом покрыл снег. Застелив постель, Любаша села и посмотрела на свой округлившийся живот. Совсем недавно она с ужасом поняла, что в её чреве растёт ребёнок. Ребёнок, зачатый в ночь, которую она хотела вырвать из памяти, в ночь, которая сломала её жизнь – переломила пополам, словно тонкую сухую веточку. Любаша часто задавалась вопросом: чем она провинилась, за что ей посланы такие страдания? Но ответов не находила. Любаша так никому и не рассказала о том, что с ней случилось в лесу. Сначала она остро переживала свою боль, потом ей было нестерпимо стыдно, а позже, когда чувства притупились, она уже не могла выдавить из себя то, что крепко-накрепко заперла внутри себя… Встав с постели, Любаша подошла к большому сундуку, в который маменька собирала её приданое, открыла тяжёлую крышку, достала оттуда кусок ситца, отрезала от него длинную, широкую полосу и, обмотав выпирающий живот, туго затянула ткань, завязала концы узлом. — Любашка, поднеси горшок, раз уж ты тут, – прошепелявила бабушка, приподнимаясь на подушках. Любаша вздрогнула, быстро натянула на себя исподнюю рубаху и испуганно оглянулась на старуху. Но та смотрела поверх Любашиной головы полуслепыми глазами и протягивала дрожащую руку в ожидании ночного горшка. Любаша прижала ладонь к груди, в которой отчаянно громко билось сердце, достала из-под лавки горшок и подала его бабушке. * * * В один из морозных зимних дней к Любаше пришли сваты. Вот так просто – свалились как снег на голову, даже маменька ахнула от удивления. Потом выяснилось, что это отец заранее похлопотал, а дома предупредить забыл. Несколько дней назад он встретил в соседнем селе старого товарища и за очередной стопкой самогона выяснилось, что у обоих дети – на выданье. |