Книга Лесные ведуньи, страница 34 – Екатерина Шитова

Шла я, шла, прошла лесами мимо нескольких деревень, а когда дошла до глухой, непроходимой чащи, то поняла, что тут самое место для такой, как я. Сначала я соорудила себе шалаш из еловых ветвей. Спала на земле, питалась кореньями, грибами да ягодами. А через несколько лет кропотливого труда и неумелого строительства у меня вышла неказистая избушка – уютом не блещет, зато самое то для Бабы Яги.

Я не винила мать за проклятье. Но когда я впервые услышала из печи, которую сложила сама, её строгий голос, злость и обида вернулись. Сперва я хотела тут же разломать печь, но как жить-то без печи? Никак! Так и стала потихоньку обживаться в своей избушке.

Однажды случилось так, что я пошла до ближайшей деревни, чтобы попросить у кого-нибудь из людей немного зерна или репы на посадку. Мне нужен был собственный огород, но сажать было нечего. Дойдя до деревни, я постучалась в первую избу, стоящую на краю. Мне открыла дверь заплаканная женщина. К моему удивлению, она не испугалась меня и даже откликнулась на мою просьбу, отсыпала в платок немного зерна и семян репы.

— Чего ты ревёшь? Муж, поди, побил? – спросила я, собираясь уходить.

Она покачала головой, мол, нет. И тут до моих ушей донёсся слабый писк, будто мышь пищала. И женщина не выдержала, из глаз её покатились слёзы, и она сказала сквозь рыдания.

— Дитя у меня больное родилось! Не знаю, что делать с ним! Не спит, не ест, всё только хрипит. Я уж его и салом растирала, и в баню носила – всё без толку.

— Давай его мне. Я его в лес унесу. Скажешь родным, что помер ребятёнок твой.

Женщина задумалась, прижала руки к груди, а потом всхлипнула.

— Работать не могу, муж меня бракованной прозвал. Даже родители – и те сказали, что им такой внук не нужен! Беда, да и только, – скорбно проговорила она.

— Давай-давай, неси мне его, – повторила я. – Всяко лучше, чем страдать. Ты через год другого родишь – здорового, крепкого. А с этим только намучаешься, изведёт он тебя своей хворью и всё равно помрёт потом.

Женщина всхлипнула, высморкалась и ушла в дом. Спустя несколько минут она вынесла оттуда крошечного младенца, завёрнутого в старую пелёнку. Я взяла ребёнка из её рук и пошла прочь со двора. Женщина отвернулась, согнулась пополам, завыла.

— Скажи, а ты его у себя оставишь? – вдруг закричала она мне вслед и сделала несколько шагов ко мне навстречу.

Я обернулась, страшно оскалилась и ответила:

— Я его съем!

— Ты что же, Баба Яга? – испуганно воскликнула женщина, всплеснув руками.

— Да, – ответила я.

Зло усмехнувшись, я развернулась и пошла к лесу, прижимая к себе младенца. Женщина остолбенела, открыла от изумления рот, а потом ноги её подкосились, и она села на землю. А я пошла своей дорогой – так быстро, как только позволял тяжёлый горб, который вечно тянул меня к земле.

Женщина смотрела мне вслед до тех пор, пока я не скрылась из вида. Но она не кинулась следом за мной, не выхватила у меня из рук своё дитя. Она, мать, молча смотрела, как её ребёнка уносит в лес злая старуха, Баба Яга. Кто же из нас в ту минуту был страшнее – я или она?..

Япринесла ребёнка в свою избушку и в полной растерянности положила его на стол, не зная, что с ним делать. Ребёнок едва дышал, кожа его была бледно-серого цвета, как осеннее небо, а из маленькой груди слышались страшные хрипы.