Книга Отвергнутая, страница 90 – Екатерина Шитова

Девушка смотрела на него, приоткрыв рот от восторга. Сегодня Прохору были особенно противны её редкие тёмные усики над верхней губой, но он лгал, и сильное волнение добавляло его голосу нужных чувств. После бессонной ночи на Невестовом озере, Прохор не мог успокоиться, ему хотелось поскорее увести Шуру к Воднику и забрать у него Василину.

— Что же ты, миленький, утро же, какие нежности? Работать пора, – шептала Шура, чувствуя, как горячие руки Прохора пробираются к самым потайным уголками её тела.

Он подкараулил её в коровнике, когда она шла с чистым ведром на утреннюю дойку. Напрыгнул на неё из-за угла, зажал рот ладонью, чтобы она не закричала от испуга, а потом принялся целовать.

— Брось ломаться, мы почти муж и жена, нам всё можно, – сказал Прохор и потянул девушку за руку. – Тем более, было уже у нас.

Она торопливо запахнула расстегнувшуюся на груди кофту и остановилась в нерешительности в дверях коровника.

— Куда же ты меня ведёшь? Все уже встали, кругом люди ходят, нас же заметят! Стыдно!

Прохор обернулся, и его взгляд напугал Шуру, что-то необузданное и дикое мелькнуло в нём. Щёки парня пылали нездоровым румянцем.

— Не поправился ты ещё толком, Проша. Шёл бы лучше домой, отлежался бы хорошенько, молока с мёдом напился… – неуверенно пролепетала Шура.

— Меня любовь твоя вылечит получше любого молока, – сказал Прохор. – Пойдём со мной, Шура, не бойся. Знаю я одно место, там нас точно никто не увидит!

Шура потопталась на месте, но видя, как Прохор стремительно пересекает двор и выходит со двора на тропку, ведущую за деревню, поставила на землю пустое ведро и побежала следом за женихом.

Взявшись за руки, они быстро пошли по полю. Запыхавшаяся Шура едва поспевала за Прохором. Но когда она поняла, что он ведёт её к лесу покойников, то заволновалась.

— Я не пойду туда, Проша, – сказала она, пытаясь высвободить руку.

Но Прохор крепко держал её. Он как будто не слышал её слов, тогда Шура повторила:

— Я не пойду в лес покойников! Слышишь?

— Не бойся, там не страшно. Всё, что говорят об этих местах, – это всё выдумки, – не оборачиваясь, ответил Прохор.

Изо всех сил дёрнув руку, Шура вырвалась и остановилась, строго глядя на Прохора.

— Да что с тобой такое, Проша? Взбесился ты, что ли, сегодня? – недовольно воскликнула она. – Не пойду я в лес покойников!

Она развернулась и быстро пошла назад, к деревне. Прохор в несколько прыжков догнал её и схватил за плечи.

— Шура, милая, не дури. Ты нужна мне! Прямо сейчас. Не могу терпеть, пойдём! – взмолился он, пытаясь изобразить страсть.

— Не пойду! Отпусти! – закричала Шура и стала вырываться из его рук.

Тогда Прохор замахнулся и ударил её ладонью по щеке, а потом по второй.

— Сказал, пойдёшь! – рявкнул он. – Ты баба, вот и делай, что тебе велят!

Он снова схватил Шуру за руку и потащил за собой к лесу. Та упиралась, царапала его, кричала и плакала. Но Прохору были безразличны её слёзы. Он не любил Шуру, он готов был без капли сожаления отдать её Воднику, погубить её во имя своей любви к Василине. В глубине души он знал, что это неправильно, плохо, но ничего не мог с собой поделать, поэтому гнал эту чёрную тяжесть на самое дно своего сердца.

Когда перед ними высокой тёмной стеной встал густой ельник, Шура закричала: