Онлайн книга «Отвергнутая»
|
Потом она села на лавку и стала осматривать свои синяки и ссадины. К своему удивлению, она обнаружила, что все болячки на теле смазаны какой-то серо-зелёной мазью. Странно – её заперли, но предварительно позаботились о ней. Что бы это значило? Внутри Прасковьи вновь вспыхнул огонёк надежды. Может, не всё ещё потеряно, и у неё ещё есть шанс обрести свободу? Прасковья снова подошла к двери, прислушалась, а потом стала колотить по ней руками. — Эй! Есть здесь кто-нибудь? Ау! Скажите хоть, что меня сейчас ждёт! Устав стучать, Прасковья с безнадёжным лицом опустилась на скамью. * * * Она проснулась спустя какое-то время вся в поту, сердце бешено стучало в груди. Ей приснилось, что Алексей вместе с Катькой уносят от неё Феденьку всё дальше и дальше. Она бежала за ними из последних сил, но догнать не могла. Катька всё время оборачивалась и улыбалась своей гадкой белозубой улыбкой. Прасковья задыхалась от гнева, но поделать ничего не могла – из неё словно выкачали все силы. Открыв глаза, Прасковья окунулась в кромешную темноту. Свеча, судя по всему, догорела, пока она спала, и теперь избушка погрузилась во тьму. Прасковья не знала, сколько она проспала, не знала, день сейчас или ночь – в избушке не было ни одной щели. Встав на ноги, она сделала несколько шагов вперёд, и руки её коснулись стены. Она стала бороздить руками по шершавым брёвнам в надежде нащупать дверь. Но вскоре голова у Прасковьи закружилась, и ей стало казаться, что стены вокруг сужаются. Она испуганно закричала и вскоре снова почувствовала, как её позвоночник немеет и выгибается дугой. Прасковья повалилась на пол и, хрипя, забилась в судороге. Дверь избушки натужно заскрипела, открылась, и внутрь проник дневной свет. В низком проёме показалась массивная, широкоплечая фигура. Громко кряхтя и сопя, великан протиснулся в избушку, опустился на пол рядом с Прасковьей, а потом навалился на неё всем телом, прижимая её, бьющуюся в судороге, к полу. И тут же мышцы Прасковьи расслабились, и она судорожно вздохнула, вытирая рукой пену, выступившую на губах. Припадок прекратился, не успев начаться. Прасковья попыталась сдвинуть с себя тяжесть, навалившуюся на неё, и руки её упёрлись в волосатую грудь великана. Она вскрикнула, затрепыхалась, прижатая к полу массивным мужским телом. Великан, шумно кряхтя, поднялся. Прасковья, освободившись, села на полу, испуганно подтянув колени к подбородку. Она взглянула исподлобья на того, кто только что снова усмирил припадок, и замерла от удивления. Лицо её побледнело, глаза округлились, а рот изумлённо открылся… — Ты? – прошептала Прасковья, прижав ладонь к губам. Великан стоял, пригнув голову и упираясь плечами в низкий потолок. Он шумно дышал и кислый запах его дыхания долетал до лица Прасковьи, вызывая в ней чувство отвращения. — Это ты? – снова спросила Прасковья. – Как такое возможно? Великан глянул на неё исподлобья и замычал в ответ. Его лысая голова казалась маленькой по сравнению с огромным туловищем. Лицо было странным, непропорциональным – узкий лоб, огромный, мясистый нос, толстые губы. Одет он был в драную фуфайку, пуговицы которой не застёгивались, и в широкие штаны. Великан тяжело дышал, и при каждом вздохе широкая, покрытая густой шерстью грудь вздымалась вверх, а потом оседала вниз. Он был страшен и мало похож на человека, но было в его лице нечто до боли знакомое Прасковье. Глаза… Едва она взглянула в круглые, как будто удивляющиеся, глаза великана, то тут же узнала его – это был Ванька, маленький деревенский дурачок, который бегал за ней, как собачонка, когда она ещё в девках ходила. Он ведь тогда, после купальской ночи, когда она прогнала его, ушёл в лес, и в селе больше не появлялся. Вот только что с ним стало в лесу, что он так увеличился в размерах? |