Книга Черная рябь, страница 8 – Екатерина Шитова

— Ты, когда молчал, мне гораздо больше нравился. Был похож на умного, не то, что сейчас! – однажды во время разговора в шутку сказала Матрёна.

Тихон осёкся на полуслове, надулся обиженно и быстро отвернулся от девушки, чтобы та не заметила, как глаза его тут же налились жгучей прозрачной влагой. Но Матрёна заметила, и ей стало неловко. Несмотря ни на что, он был добр к ней, этот забавный и вихрастый, тощий и высокий, как жердь, мальчишка.

— Ладно, не злись. Пошутила я, – смущённо проговорила она, глядя в сторону, – обидчивый какой!

Тихон покраснел до корней волос. Щёки жгло, а внутри пылал ещё более яростный огонь. Он решил больше не донимать Матрёну своими разговорами и перестал подходить к ней.

И Матрёна вскоре заскучала. Наконец она призналась самой себе, что ей интересно с Тихоном, а без него скучно. С ним можно было поговорить обо всём на свете. Он не вёл себя по отношению к ней, как другие мужчины, которые с детства считают, что бабы нужны лишь для того, чтобы вести хозяйство и рожать детей. Тихон считался с Матрёной, уважал её мнение, он восхищался её умом и упрямым духом и изо всех сил пытался стать ей другом.

Однажды, когда они вместе сидели на заднем дворе и смеялись над маленькими щенками, которые, рыча, пытались отобрать у матери большую говяжью кость, к ним подошёл Яков Афанасьич. Он дал Тихону отеческий подзатыльник, а Матрёне погрозил кулаком.

— Коли только увижу, Матрёшка, что ты над сынком моим смеёшься да издеваешься, возьму вицу и выпорю тебя, как сидорову козу. Месяц на спине спать не сможешь. Так и знай!

Матрёна отошла от Тихона подальше и отвернулась, зло сжав зубы. Тихон в присутствии отца боязливо опустил плечи и сник.

— А ты, Тишка, её не бойся. Она твоя баба, её можно за грудь трогать да за зад щипать. Глядишь, через пару годков уже внуков нам народите. Да построже с ней будь, пусть привыкает подчиняться мужику. А хочешь, так можешь и сам наказать её, если чувствуешь, что распоясалась. Кнут – в конюшне. Пори, если хочешь! Никто тебе и слова не скажет. Жён надо в узде держать!

Когда Яков Афанасьич ушёл, Тихон ещё какое-то время стоял молча, но потом всё же повернулся к Матрёне с виноватым лицом и робко заговорил:

— Не обижайся на отца. Семья у нас большая, вот он и привык всеми командовать.

Матрёна взглянула на него исподлобья, поправила платок и скрестила руки на груди.

— Если только попробуешь меня за зад ущипнуть, Тишка, лишишься передних зубов. Запомни это, муженёк!

Парень покраснел, отвёл глаза в сторону, потом сплюнул на землю и ушёл в хлев.

* * *

Лето выдалось жарким. После длинного трудового дня, когда душный воздух постепенно охладили густые синие сумерки, Матрёна и Настасья отправлялись купаться на озеро. Это было их время, мужчины купались по утрам. После дневной жары купание было похоже на райское блаженство – войти в прохладную тёмную воду сначала по колено, потом по пояс, а потом по самую шею, раскинуть руки и почувствовать, как вода сжимает все внутренности… Это ли не рай? Настасья хорошо плавала, а Матрёна плавать не умела, только стояла по шею в воде.

Как-то во время купания высокие приозёрные кусты зашевелились, и из них вдруг вышел Тихон. Увидев перед собой двух обнажённых девушек, стоящих по пояс в воде, он остолбенел, а потом резко развернулся и неуклюже побежал назад, скользя по мокрой от росы траве. И тут же в кустах послышался низкий, хриплый смех Якова Афанасьича.