Книга Черная рябь, страница 145 – Екатерина Шитова

«Нежить!» – пронеслось в голове.

Он уже был готов развернуться и бежать прочь, назад, в деревню! Но взял себя в руки, сощурился, присмотрелся получше и понял, что это не чудище, не мертвец, а просто кривое дерево с круглым дуплом, напоминающим тёмное человечье лицо.

— Уф… – облегчённо выдохнул мужчина и вытер со лба испарину.

Потом дунул ветер, кусты вновь зашевелились, зашептались, стволы вековых деревьев заскрипели, и птицы продолжили разливать в вышине свои трели, славящие весну.

— Фу ты! Что я пугаюсь всего, будто дитё малое! Да я наши леса как свои пять пальцев знаю, ничего страшного здесь нет.

Сказав так, Игнат решил больше не прислушиваться и не присматриваться, а просто идти вперёд, в самые дебри – туда, где спряталось от людей обросшее нехорошей молвой лесное озеро.

И вот, когда ноги Игната загудели от усталости, оно наконец раскинулось перед ним во всей красе – тёмная вода, подгоняемая ветром, шла рябью, шумно плескалась о высокий берег. Спереди озеро обрамляла ярко-зелёная кайма свежего рогоза, в воде, почти прозрачной у берега, отражались белые облака. Но чем дальше тянулись воды озера, тем темнее казалась водная гладь, на горизонте она становилась почти чёрной – там начинались непроходимые болотные топи.

Над озером кружили птицы, высматривающие в воде рыбу, в зарослях камыша плавали парами утки. Селезни с цветными, сверкающими на солнце перьями завлекали сереньких, невзрачных уточек. Здесь было нестрашно, наоборот, вся эта нетронутая природа вызывала лишь восторг и благостный трепет. Игнат присел на высокий берег, выпрямил уставшие ноги, подставил лицо солнцу.

— Переведу дух и пойду дальше искать избушку, о которой говорила Василиса, – сказал он сам себе.

Где-то вдалеке закуковала кукушка. Игнат по привычке стал отсчитывать года, которые взялась ему пророчить лесная гадалка, но после седьмого по счёту «ку-ку», глаза его закрылись, и он провалился в сон.

* * *

Проснулся Игнат от того, что рядом кто-то пел и ласково гладил его по щеке. Голос был низкий, со знакомой, приятной хрипотцой, а прикосновения – такими нежными, что он сразу же узнал, кто с ним рядом. Не открывая глаз, он прошептал:

— Василиса, любимая…

— Пришёл всё-таки? – спросила она.

— Пришёл, – ответил Игнат.

— Неужели навсегда теперь ты мой?

— Навсегда!

Игнат открыл глаза. Девушка сидела на траве спиной к нему и смотрела на озеро, воды которого стали оранжевыми от закатного солнца, опускающегося всё ниже. Ещё чуть-чуть – и оно упадёт в чёрные болотные топи, тогда всё вокруг накроет холодная тьма. Весенние ночи не ласковы! Но Игнат не боялся замёрзнуть, рядом с Василисой внутри него разгорался такой огонь, что при надобности можно было обогреть целую избу.

Он взял девушку за плечи и развернул к себе. И тут же вздрогнул, резко оттолкнул её, а сам отполз в сторону с гортанным звуком, похожим не то на рычание, не то на хриплый крик. В сгущающихся сумерках плясали тени, и ему привиделось, что лицо Василисы покрыто гнилой, отслаивающейся лоскутами кожей, что глаза её надулись мутно-жёлтыми пузырями и страшно выпучились, того гляди вывалятся из глазниц. Нос впал, губы высохли, обнажив массивную гнилую челюсть, за которой виднелся большой чёрный язык.