Книга Жабья царевна, страница 87 – Екатерина Шитова

— Опять мать ко мне приходила.

Василиса не удивилась, лишь строго взглянула на отца и прошептала в ответ:

— Ну что ты, батя, наверное, почудилось тебе снова. Ночь – такое время, чего только не почудится! Главное – не верить этим видениям, гнать их от себя подальше.

Василий отстранился и задумчиво посмотрел в окно.

— Нет, не видения это. Я ее взаправду вижу. Встанет Иринушка моя у окна и смотрит на меня, смотрит… А глаза-то у нее и не человечьи вовсе теперь – круглые и выпученные, как у жабы. Я ее спрашиваю – чего, мол, домой не заходишь, Иринушка? А она в ответ только глазами хлопает. То ли не слышит, то ли отвечать не хочет!

Василиса тяжело вздохнула и ничего не ответила. Потом взяла у отца пустую чашку и пошла споласкивать ее водой. Но потом все же обернулась и тихо проговорила:

— Это все мерещится тебе, отец. Думаешь о матери, забыть ее не можешь, вот и кажется, – Василиса вдруг замолчала, будто забыла, что хотела сказать, а потом продолжила глухим, напряженным голосом, – Ты ее к себе не зови и сам из дома не выходи. Если даже поманит тебя. Не выходи, понял?

Морщинистое лицо Василия скукожилось, из мутных глаз выкатились две крупные, прозрачные слезы. Коленька, увидев, что дед расстроился, выпустил из рук черного Кузьку и залез к нему на колени, обнял за шею.

— Что у тебя случилось, дед? Кто обидел? Неужто маменька? – жалобно спросил мальчик.

Василий улыбнулся сквозь слезы, прижал внука к груди.

— Твоя маменька и мухи не обидит, вот какая она добрая. Обо всех заботится!

Еще немного посидев у отца, Василиса отправилась домой. На этот раз присмиревший Коленька спокойно шел с ней рядом. Они вошли в свой двор, держась за руки. На крыльце их встретила девочка лет десяти – высокая, длинноногая, темноволосая и улыбчивая.

— Ох и долго вы сегодня! Пришлось мне самой батю ужином кормить!

Василиса с нежностью взглянула на Уленьку, раскинула руки в стороны и обняла ее крепко.

— Ты чего это, мам, обниматься вздумала? А ну пусти, я ведь уже не маленькая! – звонко засмеялась Уленька, вырываясь из материнских объятий.

— Ты у меня умница, доченька! – ласково сказала она.

Коленька тоже захихикал, решив, что это очередная забава. Он обнял обеих – и мать, и старшую сестру, отчего Уленька еще сильнее завизжала. На шум из дома вышел Игнат. Увидев такие шумные объятия, он подошел к семейству и обнял всех разом, крепко прижав всех друг к дружке.

Василиса закрыла глаза от счастья. Такие простые, радостные моменты длятся недолго. Но именно они, как сахарные крупинки, пропитывают жизнь сладостью. Уже в следующую секунду Уленька, наконец, выскользнула из “плена” родных рук и забежала в дом. За ней, весело смеясь, последовал Коленька. Следом за детьми в дом вошли Игнат и Василиса.

И жизнь снова пошла своим чередом.

* * *

Поздно вечером, переделав все дела, Василиса подняла с пола упавшие простыни и укрыла спящих на лавках детей, потом подошла к мужу и поцеловала его.

— Ложись уже, Василиса, вставать рано, – сонно проговорил он, переворачиваясь на другой бок.

— Сейчас, только дверь прикрою и лягу, – ответила Василиса.

Она вышла на улицу босая, в одной ночнушке, вдохнула ночную прохладу и села на верхнюю ступеньку крыльца. Закрыв глаза, она слушала, как в кронах деревьев заливаются трелями соловьи, а в траве яростно стрекочут кузнечики. Летний воздух был наполнен свежестью и ароматом скошенной травы.