Книга Жабья царевна, страница 63 – Екатерина Шитова

— Меня твои слова не волнуют, Василиса. Ты так мне назло говоришь! Пусть и неживая она, зато любит меня. Все уже решено. Я больше не вернусь в деревню. Пришел с дочерью попрощаться. Хочу увидеть ее напоследок. Принеси мне Уленьку!

Просьба Игната прозвучала строго и требовательно. И в это самое мгновение девочка проснулась, захныкала недовольно, почувствовав под собой сырые пеленки.

— Принесу, – покорно ответила Василиса, – Обожди еще чуть-чуть, минуточку. Она голодная и мокрая. Я ее переодену и накормлю. Тогда и попрощаешься.

Василиса скрылась в спальне, задернув шторку, которая отделяла ее от кухни. Сменив пеленки, она приложила девочку к груди, и та начала жадно сосать материнское молоко. Василиса слышала, как Игнат нетерпеливо ходит по кухне. И чем дольше она слушала монотонный звук его шагов, тем сильнее нервничала. Гнетущее, неспокойное чувство овладело ей.

— Хоть бы маменька пришла или, на худой конец, свекровь! Все с ним, очарованным, не одной разбираться… А вдруг он задумал чего? Вдруг навредить хочет? – шептала она еле слышно, поглаживая гладкий лобик дочери.

— Выходи, Василиса! Нету сил больше ждать! – громко крикнул Игнат.

Девочка вздрогнула от громкого звука, скривилась, испугавшись, и разревелась.

Василиса поправила сорочку на груди и вышла к мужу, прижимая к себе плачущую Уленьку. Игнат протянул к дочери руки, и Василиса замешкалась. Материнское сердце предчувствовало беду, поэтому она никак не решалась передать ему девочку. Но Игнат, не обращая внимания на мертвенную бледность жены и отчаянный плач дочери, подошел и вырвал ее из материнских рук. На миг взгляд его прояснился, потеплел. Он смотрел на Уленьку с тоской и любовью, но потом от окна донеслось громкое кваканье, и глаза Игната вновь заволокло мутной пеленой. И тут Василиса все окончательно поняла, догадалась, что он пришел за дочерью. Это внезапное осознание обожгло ее, будто к коже приложили раскаленное железо. Она вздрогнула, метнулась к двери, преградив мужу путь, протянула руки вперед.

— Попрощался? Теперь отдай ее мне.

Но Игнат стоял неподвижно, вперившись в нее диким, не своим взглядом.

— Отойди, – глухо прорычал он.

Руки у Василисы затряслись, колени ослабли, но она изо всех сил пыталась удержаться на ногах. Как же она сразу не распознала, что он пришел сюда с дурными намерениями?

— Игнат, отдай мне мою дочку, – снова попросила она тихо, почти шепотом.

— Уленька больше не твоя. Теперь она наша с Василисой, – сказал Игнат.

— Ты хотел сказать с Нежданой? Называй нежить ее собственным именем! – Василиса задохнулась от возмущения, – Никогда мертвая, холодная Неждана не сможет стать ей матерью. И тебе она не женой станет, а погибелью!

Говоря это, Василиса медленно продвигалась к Игнату, а потом схватила его за рукав, пытаясь дотянуться до Уленьки, но мужчина оттолкнул ее с такой силой, что она упала. Встав на колени, она вцепилась в ноги Игната, не давая ему уйти. Но он пнул ее в грудь, и Василиса задохнулась от боли, согнулась пополам и повалилась на пол. Таким же резким пинком Игнат распахнул дверь и выбежал на улицу. Крепко прижимая к себе кулек с запеленанной дочерью, он побежал к лесу – туда, где между шелестящих листвой осин и берез его уже поджидала Василиса.

— Помогите… Мама… – прохрипела Василиса.