Книга Жабья царевна, страница 33 – Екатерина Шитова

— Последняя твоя девичья ночка! Завтра разделишь постель с мужем, доченька. Начнется у тебя новая жизнь. Так что не сиди сегодня долго, ложись спать.

Василиса посмотрела на мать заплаканными глазами и покорно кивнула.

— Сейчас лягу, маменька. Волосы расчешу и сразу лягу.

Девушка повернулась спиной к маленькому зеркальцу в темной раме и стала водить гребнем по волосам. Взгляд ее был обреченным. Иринушка подошла к стене, на которой висел нарядный красный свадебный сарафан, смахнула с него невидимые пылинки, а потом взглянула на подоконник. Увидев там жабью кожу, она, пользуясь моментом, пока дочь не видит, протянула руку и схватила холодный, скользкий комок,зажала в кулак, спрятала в складках платья.

— Пойду тоже спать. Завтра ранехонько вставать. Ох и долгий завтра будет день!

Василиса кивнула матери, а потом встала и легла в постель, натянув одеяло до самого подбородка. Так, уставившись в потолок, она пролежала час, а потом вылезла из-под одеяла, скинула с себя длинную ночнушку и, подойдя к окну, распахнула его настежь. В лицо ей тут же ударил промозглый осенний ветер, дождь покрыл ее стройное,обнаженное тело мелкими каплями воды. Василиса вдохнула влажный воздух полной грудью, засмеялась и проговорила в ночную тьму:

— Прощай, маменька, прощай, отец. Я вас очень люблю, но, увы, никогда мы больше не свидимся. Ухожу от вас навсегда… Не поминайте лихом!

Она провела рукой по подоконнику, но под ее рукой не было ничего, кроме шершавой доски. Василиса наклонилась и прищурилась, чтобы лучше видеть, но подоконник был пуст. Ее жабья кожа, которую она прятала за занавеской, куда-то подевалась. Присев на корточки, девушка принялась тщательно ощупывать пол возле окна. Она обползала всю комнату, но жабья кожа так и не нашлась.

— Да куда же она подевалась? – заплакала Василиса.

Опустившись на пол, она схватилась руками за голову и прошептала:

— Мама?

Это осознание будто ударило Василису под дых – она задохнулась и почувствовала боль под ребрами. Ветер рвался в дом сквозь открытое окно, раскачивал ставни, мокрые желтые листья залетали в комнату и, кружась, оседали на пол. Василиса не чувствовала холода.

— Мама, мама… – шептала она, поднимаясь на ноги.

Подняв брошенную на пол сорочку, она натянула ее через голову и, словно белое привидение, поплыла из своей девичьей комнатушки к родительской постели. Она ступала легко и бесшумно – так, что ни одна половица не скрипнула под ее голыми ногами. Остановившись возле спящих родителей, она позвала:

— Мама, проснись!

Отец громко храпел, а мать причмокнула губами во сне и вздохнула.

— Мама, проснись! – снова повторила Василиса и дотронулась до ее плеча.

Иринушка тут же открыла глаза и испуганно взглянула на дочь.

— Василиска? Ох и напугала! Думала, привидение стоит! Не спится тебе, доченька? Волнуешься?

Василиса стояла перед матерью – простоволосая, бледная, совсем еще юная. Стояла и плакала.

— Мама, молю тебя, отдай мою жабью кожу, – жалобно попросила она.

Отец, услышав шепот, заворочался на своей половине кровати.

— Что там, женка? – сонно спросил он.

— Спи, Васенька. Ничего, так… Бабские дела, – торопливо ответила Иринушка и поплотнее укрыла мужа одеялом.

Тот, сопя, перевернулся на другой бок и снова захрапел. Иринушка спустила ноги на пол и поежилась.