Книга Жабья царевна, страница 31 – Екатерина Шитова

— Ох, Игнат… – только и вымолвила Василиса.

Какая же она дура! Хотела избежать одной свадьбы и сама себя привела к другой… Она прижала пальцы к губам, всхлипнула, шумно и порывисто втягивая ноздрями воздух, а потом разрыдалась, отвернувшись к стене.

— Ты чего плачешь-то, дуреха? – воскликнул Игнат, и голос его зазвенел от счастья, – Не плачь, Василиска, я теперь всегда рядом буду. Ты за мной, как за каменной стеной заживешь! Не боись!

Василиса резко повернулась к Игнату и схватила его за руку. Глаза ее сверкнули дикими огнями.

— Не хочу становиться женой! Не сватайся! Уходи! – яростно прошептала она.

Но парень ласково погладил ее по волосам и, наклонившись к ней ближе, проговорил на ухо:

— Я знаю, чего ты боишься. Все девки этого боятся. Мала ты еще, тебе подрасти надобно. Не бойся, Василиска. Сосватаю тебя, а до свадьбы годик-другой обождем.

Игнат, видимо совсем осмелев, коснулся губами мокрой щеки Василисы, но тут же отпрянул. Щеки его снова запылали румянцем. Он поднялся с пола и, подмигнув девушке, вышел из комнаты.

Василиса вздохнула и уставилась в потолок. Спустя какое-то время к ней заглянула мать.

— Ну что, Василисушка, полегчало? Мы все тебя ждем, наша невестушка! – радостно проворковала она.

Василиса вытерла глаза и выдавила из себя кривую улыбку.

— Сейчас выйду, маменька.

— Ох, детушки, как же вы быстро выросли! – воскликнула Иринушка.

Она утерла невидимую слезинку, а потом придирчиво оглядела дочь с ног до головы.

— Это платье сними, оно у тебя, вон, все в заплатах, замызганное! Что об нас сваты подумают?

— Платье, как платье, в нем выйду, – ответила Василиса, глядя на мелкие синие цветы, рассыпанные по черной, выцветшей глади ее обычного повседневного сарафана.

— Нет, дочка, надо принарядиться! Не каждый день тебя сватать приходят! Достань из сундука красное в горох, ненадеванное!

Женщина махнула рукой в угол – туда, где стоял громоздкий сундук с Василисиным приданым и, довольно улыбнувшись, ушла.

Василиса встала с лавки, пригладила растрепавшиеся волосы и нехотя стянула сарафан через голову. Достав из сундука новое красное платье с белым ажурным воротничком, связанным ей самой, она надела его и покрутилась вокруг себя. Наряд был очень красив, но теперь это Василису ничуть не порадовало.

Она уже собиралась выйти в кухню, но вдруг остановилась, замерла, а потом медленно обернулась к окну. Оно было распахнуто настежь из-за жары. Уголки губ Василисы поползли вниз, из глаз покатились по щекам крупные слезы – на потемневшем от старости подоконнике сидела большая жаба. Она смотрела на Василису круглыми глазами. Девушка медленно подошла к ней, взяла ее в руки и поднесла к лицу.

— Сестрица… Сестрица моя милая… Прости меня! – проговорила она.

Потом она прошептала жабе несколько слов, поцеловала влажную, бугристую голову и, свесившись с подоконника, опустила в траву за окном. Жаба поскакала прочь от дома, а Василиса побрела к сватам, с трудом переставляя ноги.

* * *

Родители легко и радостно сговорились о том, что свадьбу молодым сыграют через год, а пока пускай жених с невестой подрастают да подготавливаются к семейной жизни. И те, и другие были рады тому, что скоро станут не только соседями, но и родней.

Будущие свекры относились к Василисе ласково, баловали подарками, Игнат то и дело норовил с ней увидеться и остаться наедине. Он приходил к окну невесты почти каждый вечер, передавал в окно то пряники, то маковые калачи. Один раз принес отрез цветастого ситца на платье, а в другой раз и вовсе подарил новую стеганую телогрейку из овчины. Василиса не хотела носить эти обновки, но мать заставляла надевать, чтобы порадовать жениха.