Книга Стрекоза, страница 60 – Екатерина Шитова

— Налоговой на вас нет! Не духи, а сплошные предприниматели, – пробубнила я себе под нос.

Лицо уродца изменилось, в его круглых, выпученных глазах я увидела тоску.

— Видишь ли, любой родитель хочет для своего ребенка лучшего. Наша мать раньше была обычным человеком. Поэтому она воспитывала нас с братом, как обычных людей. Она обучила нас всему, а потом начала заботиться о нашем будущем. Да, мы оба с Някке – заложники Лаайниккена, но нам хорошо здесь. У нас есть все, что нужно для счастливой жизни. И если ты всерьез думаешь, Дана, что Някке уйдет с тобой отсюда, то ты глубоко ошибаешься. Ты далеко не первая его любовь, к нему почти каждый день приводят молоденьких девиц, и в добрую половину из них он ненадолго влюбляется.

Я задрожала и крепче прижала к себе младенца.

— Ты нарочно так говоришь! Ты специально хочешь настроить меня против Някке. Ты не можешь смириться с тем, что я люблю его, а не тебя. Знай же, что я никогда тебя не полюблю! Ты мне противен!

Я отвернулась к стене. Никко какое-то время смотрел мне в спину, а потом я услышала, что он отползает от меня. Остановившись у двери, он сказал:

— Те несколько дней, что мы провели на острове Соединения, были самыми счастливыми для меня. Спасибо тебе за них. Жаль, что тебя и твоего ребенка скоро ожидает страшная участь.

Я замерла, затаив дыхание.

— Ты расскажешь Айно, где я? – тихо прошептала я.

— Нет. Я найду брата и отправлю его к тебе. Но, вот увидишь, это не изменит ровным счетом ничего.

После этих слов Никко уполз из хижины, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась сидеть в полутьме, одолеваемая мрачными мыслями. Мне не хотелось верить Никко, но то, что он сказал о Някке, насторожило меня. Дочка спала на руках, тихо кряхтя и посапывая во сне. Тепло, идущее от ее крошечного тельца, завернутого в одеяло, приятно согревало мою грудь и дарило секундное ощущение блаженного спокойствия. Эта малышка была зачата в порыве огненной страсти, она была рождена в страшных муках, а теперь она будила во мне другое, большое и искреннее чувство.

— Я назову тебя Любовь. Ты – моя любовь. Слышишь?

Я улыбнулась, закрыла глаза, прислонилась спиной к стене и невольно мысленно вернулась в тот день, когда Айно и Ваармайя привезли меня на остров Соединения, где меня ждал Никко. Я не могла унять дрожь, накануне я пыталась представить себе то, что мне предстоит пережить, и меня начинало мутить. Уродец пристально смотрел на меня, и мне мерещились в его взгляде похоть и сладострастие.

— Ты знаешь, Никко, как важен для Лаайниккена ребенок, который будет зачат вами здесь. Приложи все усилия для зачатия.

Когда Ваармайя произнесла это, я согнулась пополам и меня стошнило травяным успокоительным отваром, которым меня без конца поила Айно. Я утерла рот рукавом платья, посмотрела на Никко. Его толстые губы расплылись в широкой, кривой ухмылке, от которой у меня по спине пошли крупные мурашки. Он был мерзок, грязен, от него дурно пахло, мне хотелось бежать от него как можно дальше, но пути назад не было.

Когда лодка с Айно и Ваармайей скрылась в туманной дымке, Никко сказал хриплым голосом:

— Раздевайся.

Я медленно развернулась и встала к нему лицом. В ту минуту мне хотелось подойти и сжать пальцами его тоненькую, кривую шею. Но вместо этого я неуклюже принялась стягивать с себя платье, путаясь в длинном подоле. Откинув платье в сторону, я встала перед ним абсолютно голая, стыдливо прикрывая руками грудь. Глядя в небо, я молилась, чтобы все это скорее закончилось. Тело мое тряслось в судороге, глаза застилали слезы, я кусала губы и не смела посмотреть в лицо уродцу. Я чувствовала себя овцой, отданной на растерзание страшному волку. Это было ужасно.