Онлайн книга «Кликуша»
|
Она замерла, склонившись к самой воде. А потом медленно повернула голову к берегу, увидела мужа, и уже хотела бежать, но Алексей закричал: — Стой! Выслушай! Я из-за сына пришел! Прасковья замерла, услышав это, но в лицо мужу смотреть не решалась. — Феденька по тебе скучает, Прасковья. Плачет. Просит, чтобы ты домой вернулась. Подарок я тебе от него принес. Алексей вынул из-за пазухи камушек, он сверкнул в его пальцах зеленоватым блеском, и Прасковья открыла рот от изумления. Она узнала этот камушек. Феденька нашёл его когда-то на дороге и посчитал драгоценным. Он не расставался с ним даже ночью – клал под подушку перед сном. Камушек этот был любимой игрушкой Феденьки. И вот теперь Алексей говорит, что мальчик решил подарить свою драгоценность ей, Прасковье. Неужели сын и вправду скучает по ней, любит ее? Тягучая материнская тоска накрыла Прасковью с головой. Хитрость Алексея сработала. Он знал, что к нему Прасковья не вернется, но просьбе сына не откажет. Поэтому он выкрал камушек у Феденьки, пообещав спящему сыну вернуть и его, и сбежавшую мамку, обратно. — Пойдем домой, Прасковья, – проговорил Алексей и медленно пошел в сторону Прасковьи. Она смотрела на него загнанными, полными слез, глазами и молчала. — Обещаю, я не повезу тебя в монастырь. Не повезу, клянусь! Как-нибудь будем вместе бороться с твоими припадками. Верь мне, – прошептал Алексей. Подойдя к жене, он осторожно взял ее за руки, притянул к себе и крепко обнял. Прасковья была похож на бродяжку – грязная, лохматая, худая. В эту минуту Алексей не знал, что он чувствует к этой женщине – все еще любовь или одну только жалость. Если бы знать заранее, что дурманящие чувства, которые кружат нам голову в молодости, вовсе не вечны… — Пойдем домой, Прасковья, – повторил Алексей. И Прасковья послушно пошла следом за мужем, крепко сжимая в кулаке маленький зеленый камень. * * * Под конец зимы от сердечной болезни умер отец Алексея. После похорон Акулина заболела и слегла, и Прасковья, наконец, смогла стать хозяйкой в доме и настоящей матерью своему сыну. Теперь она в одиночку управлялась и с материнскими обязанностями, и с большим хозяйством, доставшимся им с Алексеем от свекров. Ей это было не в тягость, ведь никто не придирался к ней и не делал несправедливых замечаний. Припадки Прасковьи больше не повторялись, и вся она как будто расцвела – плечи распрямились, тело пополнело, щеки налились румянцем. С Феденькой они, наконец, сблизились. Поначалу мальчик плакал и рвался к бабушке, но, убедившись, что та только лежит и больше не может нежить и нянчить его, как раньше, стал прижиматься в поисках ласки, к матери. Прасковью до слез трогали крепкие детские объятия. Она впадала в жуткую панику, когда Феденька плакал или расстраивался. Но постепенно она привыкла ко всему, и на душе у нее поселилось такое спокойствие, какого она никогда не знала. Сердце Прасковьи в те дни было полно любви. Единственный человек, на которого этой любви по прежнему не хватало, был Алексей. Она все так же отворачивалась от него по ночам, отвергала все попытки мужа сблизиться. — Ты не любишь меня что ли? – как-то ночью спросил ее Алексей. Прасковья повернулась к нему, и лицо ее было грустным и растерянным. — Наверное, нет, – честно ответила она. |