Книга Слеза Василиска, страница 49 – Екатерина Шитова

— Петрович, миленький! – пробормотал я, касаясь дрожащими пальцами впалых, покрытых жесткой щетиной щек.

Старик был мертв…

Смерть наступила практически мгновенно. Он только захрипел, и все… Лицо Петровича вмиг побледнело и стало спокойным и отрешенным. Глубокие морщины расправились, и он будто помолодел.

— Петрович! Петрович! – повторял я, как заведенный, тряся старика за плечи.

На какое-то время я совсем перестал соображать, мозг просто отключился от сильного шока. А потом я поднял голову и увидел, что рядом со мной стоит Ева. На ее бледном, красивом лице застыла неприятная улыбка. Странно, но в этот раз я и вправду не заметил в ней никакого сходства с Жанной. Она была совсем другой, но, тем не менее, я сразу узнал её – второго такого шикарного белого пальто с меховой опушкой, как у нее, в нашем городишке не встретишь. Она наклонилась к Петровичу, провела указательным пальцем по его окровавленному свитеру и, закрыв глаза, сунула палец в рот.

— Что ты наделала? За что ты убила старика? Чем он тебе помешал? – как ненормальный, заорал я, чувствуя, как виски пульсируют от напряжения.

Я вскочил на ноги, но тут же два здоровых мужика набросились на меня и выкрутили мне руки за спину.

— Это ведь морг, Антоша, – ласково проговорила Ева, приблизив свое лицо к моему, – здесь должны быть мёртвые, разве нет?

Стуча каблуками, она прошла в ординаторскую и по-хозяйски уселась на диван. Достав из сумочки сигарету, она вставила её в длинный мундштук и закурила.

— Всё зло, которое ты творишь, оно все к тебе вернётся, так и знай! – сказал я.

— Хорошо, буду ждать! Я ведь люблю зло! – улыбнулась Ева.

Грудь обожгло от невыразимой боли, мне было жаль Петровича, его убили совершенно незаслуженно. Получается, в его смерти виноват я. Я сжал зубы, чтобы не выдать своих чувств. Ева пристально посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на одного из своих мужланов.

— Аслан, прикати из холодильника каталку, уложим старика, как положено. К мертвецам нужно относиться с уважением.

Я наблюдал за всем происходящим сквозь пелену слез, все происходило, словно во сне. Сколько же раз за последние дни мне казалось, что все происходящее – сон? Моя жизнь как будто превратилась в одно сплошное видение. Вскоре я услышал привычный дребезжащий стук колес каталки, а потом увидел, как Петровича подняли за руки и за ноги и бросили на каталку, словно мешок с картошкой. Работая санитаром, я привык относится к мертвым телам должным образом и теперь меня покоробило такое небрежное отношение к убитому. Я нервно задергался, пытаясь высвободить руки, но хватка у мужчин, держащих меня, была крепкой.

— Твари! – прошипел я.

Амбал с каталкой злобно покосился на меня, но Ева дала знак увезти тело в холодильник, и он нехотя стал толкать каталку в темноту коридора. Когда стук колес стих, я спросил:

— Что тебе надо от меня?

Ева подошла ко мне и коснулась моих сухих, обветренных губ легким поцелуем.

— От тебя – ничего. Но ты ведь знаешь, где Жанна? Отведи меня к ней! – прошептала она.

— Иди ты знаешь куда… – зло ответил я, – даже если бы знал, все равно бы не повел тебя. Ты лгунья, ты исчадие ада!

Ева отпрянула, улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами, и хитро прищурила глаза.

— Не боишься бросаться такими словами? – спросила она.