Книга Кощеева жена, страница 33 – Екатерина Шитова

Матрена кивнула и взяла гребень. Распустив волосы, она присела напротив комода, на котором стояло маленькое мутное Настасьино зеркальце. Матрена замерла, уставившись на незнакомку, которая пристально смотрела на нее из зеркального отражения. Ее лицо было худым и бледным, губы плотно сжались, а глаза были полны черной тьмы. И тьма эта была такой глубокой, такой пугающей, что Матрена не выдержала, опустила голову и стала яростно чесать длинные спутанные волосы. Она не знала ее, эту незнакомую девушку, что сурово смотрела на нее с мутной зеркальной поверхности. Это пугало ее.

* * *

Анна Петровна мужа утром не хватилась. Он часто уходил на работу еще затемно, поэтому она думала, что и сегодня ушел, не сказавшись. Невестки же весь день не находили себе места от волнения, работали невнимательно, за что получали нагоняи от строгой свекрови. Девушки ждали “бури”, поэтому все валилось из их рук, и работа делалась из рук вон плохо. Они знали, что когда вечером Яков Афанасьич не явится с работы, Анна Петровна поднимет шум, примется плакать и искать его по всей деревне. А когда не найдет…

— Успокойся. Самое трудное уже сделано, – утешала Матрена плачущую украдкой Настасью, – дальше будь, что будет! Главное, что Кощея больше нет! Он гниет в лесном овраге.

Но Настасья не могла остановить слез. Плакала она не столько из-за совершенного ими греха, сколько из-за слов Якова Афанасьича об ее Мише. Неужели муж, и вправду, позабыл ее и решил остаться навсегда на чужой стороне? Куда же она тогда денется? Теперь она – никому не нужная брошенка! Свекр обещал ее при себе оставить, а теперь его нет, и никому она больше в этом мире не нужна… Так думала Настасья, и плакала снова и снова, вытирая опухшие глаза концом подола. Ей было страшно за свое будущее.

Вечером, когда снохи накрывали стол к ужину, Настасья споткнулась и разлила на пол щи, приготовленные для хозяина дома. Лицо ее искривилось, и она уже собиралась заплакать, но Матрена тут же подскочила к ней с тряпкой.

— Я все уберу! Иди, Настасья, я уберу!

Анна Петровна, увидев беспорядок, завопила во весь голос, подскочила к Матрене и принялась трепать ее за косы, колотить по спине.

— Ах ты, неряха косорукая! Чем же мне теперь прикажешь хозяина потчевать? Мерзавка ты этакая! Погляди, вон чего натворила!

Свекровь таскала Матрену за волосы из стороны в сторону, а потом взяла тряпку, которой та затирала щи с пола и принялась тыкать ею девушке в лицо.

— Сколько еды перевела! На, жри, гадина ты такая!

Настасья стояла в углу кухни и плакала, глядя, как Матрена сносит тумаки вместо нее.

— Чем я хозяина буду кормить? Чем? – кричала Анна Петровна.

— Ничем! – внезапно выкрикнула в ответ Настасья.

Анна Петровна выпустила из рук Матренины волосы и медленно обернулась ко второй невестке.

— Чего ты сказала? Ну-ка повтори, да погромче! – хриплым голосом спросила она.

— Ничем его кормить не надо! Мертвый он! Убит ваш Яков Афанасьич! Некого вам больше щами кормить!

Матрена округлила глаза и замахала на Настасью руками. Анна Петровна замерла, изумленно раскрыла рот. Платок ее съехал с головы, и седые волосы разлетелись в разные стороны. Ее голова теперь напоминала сухой вересковый куст. Матрена учуяла ее запах – от свекрови пахло потом и старым, изношенным телом.