Книга Водяница, страница 34 – Екатерина Шитова

Внезапно прямо за ее спиной раздался громкий булькающий звук. От смрадного запаха озерной тины к горлу девочки подступила тошнота. Осознав, что ей все равно не убежать от монстра, она резко остановилась, развернулась и замерла. Уж лучше встретить смерть лицом к лицу.

Водяница подполз к ней и зарычал, разинув круглый рот. Когда он склонил к ней свое безобразное, покрытое слизью лицо, Гуля закричала, и тут вдруг кто-то с силой толкнул ее в сторону, закрыл своим телом. Это был Петя. Он стоял напротив Водяницы с деревянным колом в руке. Взгляд его был злым, на шее от напряжения вздулись вены, а губы сжались в тонкую полоску.

— Не трожь ее! – закричал Петя и метнул кол в Водяницу.

Гуля от изумления перестала дышать. Кол вошел прямо в мягкое, извивающееся тело монстра. Он весь выгнулся и страшно зашипел. Из раны потекла густая черная слизь.

— Ах ты, гаденыш! Что же ты натворил? – изо всех сил завопила подоспевшая баб Дуся.

Петя схватил растерянную Гулю за руку, и они вместе побежали к дому.

— Быстрее заходи! Внутрь он не попадет! – сказал Петя, когда они были на крыльце.

— Стой, а как же ты? – обернулась Гуля.

Петя внимательно посмотрел на нее, в глазах его мелькнула тоска.

— Ты ведь знаешь, что мне Водяница не страшен. Я же мертвяк!

Он сплюнул в сторону, вытер рот рукавом, опустил голову и быстро пошел прочь. Захлопнув дверь, Гуля прижала ладони к лицу и разрыдалась. Снежок подбежал к хозяйке и уткнулся мордой в ее шею. Слезы текли из глаз непрерывными потоками, Гуля всхлипывала, сотрясаясь всем телом. Она плакала о маме, о Пете и о том, что вся ее жизнь запуталась и скрутилась в крепкий узел, кажется, никак ей его уже не распутать…

* * *

Наплакавшись, Гуля уснула, сидя на полу. Ее разбудил шум – кто-то ходил рядом с ней и гремел посудой. Гуля подняла голову – в кухню заглядывали лучи утреннего солнца, и в них кружились маленькие неуловимые пылинки. Снежок лежал рядом, от него шло тепло. Баб Дуся стояла рядом с Гулей, в руках она держала дымящуюся кружку. Она улыбалась, глаза ее блестели. Гуля настороженно смотрела на бабушку и не шевелилась, несмотря на то, что у нее страшно затекли ноги, и ей очень хотелось их выпрямить.

— Садись за стол, Гуленька. Я блинов напекла, чайник вскипятила, – проговорила баб Дуся, как ни в чем не бывало, как будто накануне между ними ничего не произошло.

— Я не хочу есть, – ответила Гуля, с трудом поднимаясь с пола.

— Все равно сядь, – строго сказала ей баб Дуся и с грохотом поставила тарелку с блинами на стол.

Гуля вздрогнула и опустилась на лавку. Снежок лег ей под ноги, прижался лохматым телом к ее грязным лодыжкам. Вчера она бежала, не разбирая дороги, и вся испачкалась, надо бы помыться.

— Ты думаешь, я злая? Нет, Гуленька, я не злая. Я любила твою маму, и тебя люблю, – заговорила баб Дуся тихим голосом.

Гуля внимательно смотрела в ее красивое, покрытое мелкими морщинками лицо. Она как будто осунулась за ночь. Глаза были наполнены тоской, на щеках от волнения алели два ярких пятна.

— Какая мать не любит свое дитя? Разве же такое возможно? Я любила обеих своих дочек. Сначала у нас с мужем, то бишь, с дедом твоим, Галя родилась. Ох и крикливая была, когда еще в пеленках лежала! А потом Яся родилась. Я когда мужа потеряла, пообещала себе, что теперь только для дочерей жить буду, все ради них сделаю, на любую жертву пойду, лишь бы они были здоровы и счастливы. Я ведь и помыслить тогда не могла, что Бог у меня мою кровиночку заберет.