Онлайн книга «Русалочье солнце»
|
Перекрестил Влас девицу, а как она склонилась к руке его губами приложиться, успел шепнуть еле слышно: — Рано радуешься. Побледнела Любаша, да только выдержала лукавый взор, не отвела глаз. Гордо вскинула подбородок, губки алые решительно сжала. Коль думает, что есть теперь у неё, на кого опереться да положиться, так заблуждается глупая. Сбежит защитник её, отвернётся и забудет. К кому придёт девка душу скобящую исцелять, к кому за подмогой обратится? К отцу Власу, конечно, иной нет дороги. Вышел Влас от Успенских, злой как чёрт. Чуть курей не посшибал в ярости, как со двора вылетел. Федотья уж гляди-ка, нос задрала высоко, дело ли то: мать купеческой невесты, деревенская знать. Данила так вообще лишь головой кивнул да мимо прошёл, лицо у него каменное, отрешённое. Небось подсчитывает в уме барыши от братания с Савелием, на батюшку простого и глядеть теперь зазорно, так, пыль дорожная он. Любаша уж боле агнцем не смотрела, уж боярыней себя вообразила. Вздумала, что купеческий щенок женится на ней, стеной каменной для неё станет. А держи карман шире! Двинулся священник в сторону купеческого дома, глядь – скачет по серой от пыли и пепла дороге Савелий. Тебя-то нам и надо! — Здравы будьте, отец Влас. — И тебе того же. От Успенских я иду, слыхал, подвёз ты вчера Любку их до дома. Так уж просватали тебя за спиной твоей, Федотья всем растрещала, что дочку её замуж зовёшь. Ты б ей сказал, чтоб сплетни по деревне не носила, а то коль невеста уже есть у тебя, обидится ещё. — А чего б и не позвать, отец Влас? Пригожа, ласкова, а уж хозяюшка какая! Мать мне сказывала моя, всё хозяйство девка на себе держит, Федотья горазда лишь семечки лузгать да языком чесать. Вот такая жена, как Любаша, мне и нужна. А невесты хоть пока и нет, да скоро появится, дайте срок, – улыбнулся Савелий, небось, о Любаше подумал, оттого и озарилось его лицо. — Не торопился бы ты, Савелий, змею в дом приведёшь, – молвил Влас, посмотрев на парня снизу вверх, погрозил перстом. – Знал ли ты, что ходила Любка к ведьме? Наперсницей ей стать хотела. Колдовству Лукерья её учила, книгу ведьмовскую ей показывала. Приворожила тебя Любка, ясно то вижу. Где вчера встретил её? Не у ведьминого ли дома? Небось, как увидел, так как громом тебя и прошибло. — У ведьминого, – ответил Савелий и задумался, да только тряхнул головой, заспорил. – Глупости то, неправда! Давно я уж Любашу заприметил, а она и не замечала меня, взора не подымала. Знаю я девок, бегали к ведьме по мою душу, и яблоки заговорённые приносили, и узелки колдовские через забор закидывали. Ничто не действовало, всё это бабьи выдумки. Знаю я, невинна Любаша. И пошто только чернишь девку? — Попомни моё слово, паря, наплачешься ещё. Ведьма твоя Любаша, станет она по ночам на шабаши летать, у младенцев кровь пить. Кинешься тогда, да поздно будет. присушит тебя, силы все выпьет из жил, к гибели приведёт тебя. Пока не поздно, приглядись да одумайся, зачем жить себе с ведьмой? Нахмурился Савелий, заволновался под ним конь, забил копытами. Натянул Савелий повод, еле коня сдержал: — Да пусть хоть и ведьма она, – выкрикнул он в сердцах. – Пусть летает, коль захочется ей. Сам на метлу посажу, буду ей травы нужные собирать да зелье варить помогу. Только бы счастлива была, только бы мне улыбалась. Коль ведьму люблю, так судьба моя такая. А ты-то откуда, отец Влас, знаешь, что ходила Любаша к ведьме? Кто тебе то сказал? |