Книга Русалочье солнце, страница 72 – Рина Солнцева

— Можешь мне, Лукерья, травок для сна дать?

Улыбнулась хитро ведьма, ладошкой ту улыбку прикрыла.

— А что с тобой приключилось? Изночница вдруг замучила?

— Замучила, спать не даёт.

Лукерья очами своими жёлтыми прям в душу заглядывает, да только не признается Данила, что за виденья к нему по ночам приходят. Пусть ведьма думает, что от забот то, от тревог за сестру.

— Сделаю я тебе отвар из сердечника, маун-травы да боярышни. Сладко будет после такого зелья спаться, все горести позабудешь. А сны тебе, сердешный, не снятся страшные? Не душит домовой по ночам?

— А что, и такое бывает? – удивился Данила, головой покачал. – Мирный у нас домовой, ни разу его не видел, не слышал.

— Да домовые они мирные, коль будешь по их законам жить да дом свой беречь. А вот если станешь люд плохой водить, дела злобные замышлять, сором изба зарастёт, так домовой серчать начнёт, проказничать, а то и вовсе пугать. Они по природе своей не злые, люд просто так истреблять не станут. Но коль человек сам своему дому вредит, так домовой этого просто так не оставит.

Усмехнулся Данила:

— Любаша, сестра моя, не даст избе сором зарасти, уж она чистоту любит. Мать на неё зазря ругается всё, дескать, ленивая да нерадивая, а на деле весь дом на сестрице моей и держится. А чего это домовому душить домашних? Убить, что ль, хочет?

— Не убить, а предупредить, – молвила ведьма, а сама пальчиками по Данилиному плечу ласково водит. – Приходит ночью домовой к спящему человеку, садится на грудь и душить начинает. Тут-то и надо спросить у него, к худу он пришёл али к добру. Да только редко они к добру приходят, всё чаще к худу. Хотят они так рассказать, что беда скоро в дом постучится, пожар али болезнь. И смерть так предсказать могут. Домового слушаться надо, раз явился, значит не просто так.

— Сколько ты всего знаешь, Лукерья. И про Лешего, и про домовых. А вот о русалках почему-то, ведать не ведаешь. Как так быть может?

— Вот уж сдались тебе те русалки, – почти зашипела Лукерья, да только спохватилась вовремя, улыбнулась сахарно. – Русалки в реке живут, редко выходят из неё, живым показываться не любят. А коль покажутся, так защекочут али на дно потянут. Потому и неизвестно о них ничего.

Данила только отмахнулся:

— Да ты уж то говорила. Да можно же узнать что-то о них, есть же книги, люди сведущие. Кто-то да видел их, кто-то да говорил. Отведи меня к старшим, мудрым ведьмам, Лукерья!

— Нет у нас тут мудрых ведьм, говорила уже, глупые тут все, завистливые, – сказала ведьма со вздохом. Ну да ничего, ничего, уж действует ночное заклятие, раз явился парень за отваром для снов. Немного ждать осталось, чуть-чуть совсем, тогда-то волшба приворотная и наберёт силу. Поищет ещё Данила любовь свою, пострадает, да и на ведьму свой взгляд обратит. Уж она его сумеет утешить, заставит забыть о той, что вот-вот сгинет в материнском же доме. – Далеко мудрые да обладающие тайными знаниями живут, много дней пути. Это на шабаш легко прилететь: села на метлу и мигом уже там. Да только тебя на шабаш не пустят, не колдун ты.

— А коль стану? Как колдуном стать?

— Это, Данилушка, не то, что мельником стать или гончаром. Тут знания нужны страшные, навыки жуткие, дела нужно творить злые. Коль ступишь на эту дороженьку, с неё уже не воротиться. Будут от тебя требовать деяний кровавых, что людям боль приносят. Готов ли ты людям горести причинять? Для того сильный дух должен быть да злоба на мир людской.