Книга Колдовская ночь, страница 85 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Несколько секунд Соня сидела неподвижно. Потом метнулась к кровати, где должны были лежать дети. Откинула одеяло и громко пронзительно завыла.

2

Филипп прижался к тёплому боку жены, обвил одной рукой её талию, а второй провёл по бедру. Даша нежно мурлыкнула. От неё пахло кокосовым шампунем.

— Олька уже спит, – пробормотал Филипп. – А я ужасно соскучился.

Час назад он приехал из города, куда возил бабу Глашу по делам. Она всё ещё собирала скопившиеся долги.

— То есть шутка про то, что болит голова, не прокатит? – хихикнула Даша и повернулась к Филиппу.

Её грудь прижалась к его груди.

Будто не было этих шести лет сюрреалистичного сна. Будто он отвёз Дашу в роддом и забрал уже с шестилетней дочкой, которая спала сейчас в соседней комнате и была самым счастливым ребёнком на свете. Конечно, Олька ничего не знала о маме, но сразу поняла, кто это, обняла и приняла. Теперь у них будет много времени, чтобы узнать друг друга.

Даша поцеловала его, провела ладонью по животу, опустилась ниже.

— Вижу, ты сильно скучал.

— Ещё бы.

— Я тоже. Все эти годы, что ты спускался в подвал, сидел у кровати, общался со мной, я мечтала о том, как вернусь в твою жизнь.

— И вот вернулась.

Он завозился с её трусиками, стягивая. Провел языком по Дашиной шее, между грудей, спустился к животу, а потом нащупал в её пупке что-то… Какой-то катышек или узелок. Дотронулся пальцем, потянул. Похоже на нить, которая… застряла, что ли?

— Больно, не тяни, – прошептала Даша. – И вообще, я же говорила, что не люблю, когда ты лезешь мне в пупок!

— Точно, совсем забыл.

У него у самого кольнуло за пупком, будто впился крохотный вязальный крючок.

Все они дети ведьмы, не поспоришь.

Филипп тряхнул головой. Пора выбрасывать из головы неправильные мысли. Пора просыпаться.

Началась счастливая и долгая реальность.

Гадания Ян не любил. Никакие, даже самые безобидные, навроде подкидывания монеток. Как говорила его бабка Авдотья, «что завтрева случится, людя́м знать не должно». А бабка Авдотья прожила на свете ни много ни мало почти шестьдесят весен, похоронила нескольких сыновей – и батьку Яна в их числе, – и не верить ей на слово было глупо и опрометчиво.

— Может, не надо? – переспросил Ян у Славны. Та тряхнула головой так, что бубенчики на коснике зазвенели, и ещё крепче сжала берёзовый веник, будто боялась, что Ян бросится его отнимать.

— Девки сказали, что я трусиха, – Славна отвела серые глаза, румянец на щеках стал чуть ярче. – Вот брошу веник – будут знать!

Ян нахмурился. Гадание на вениках было одним из излюбленных развлечений на Ивана Купала. Желающие заглянуть в ближайшее будущее бросали веники на крышу бани. Ежели ручкой к земле падал – ничего в жизни любопытствующего не менялось. А вот ежели веник листвой в землю смотрел, значит отправишься в течение года на погост. Девки цветы полевые для гадания собирали, мужикам не по статусу было цветочки рвать. Но любопытных было предостаточно, и каждое лето перед Купалой банщик Тимофей заготавливал веников в разы больше и наживался на их продаже прилично: в позапрошлом году себе тулуп волчий прикупил, а в прошлом – лошадку приличную, не замухрышную, как у многих в Заозерье водились.

— И кто тебе такое сказал? – поинтересовался Ян. Славна разглядывала баню и покусывала губы, размышляя, как бы удачнее веник бросить.