Книга Колдовская ночь, страница 82 – Александр Матюхин, Александр Подольский, Дмитрий Тихонов, и др.

Он подчинился, продрался через кустарник, уложил тело на мягкую влажную почву. Баба Глаша тут же взялась руками за нож, выдернула его и отбросила в темноту. По ночной рубашке – и без того окровавленной – расползлось тёмное пятно.

— А теперь уезжай и жди, когда вернусь, – велела баба Глаша. – Тогда рассчитаемся. Со всеми сразу.

3.

Первый раз Филипп спустился в подвал через неделю после того, как пропала баба Глаша.

Включил свет, отсчитал ступеньки, ступил на земляной пол. Долго смотрел на то, что лежало на койке. Больше всего оно походило на изделие первоклашек – вязаный силуэт человека, набитый ватой, с пришитыми глазами-пуговицами, приклеенным бумажным ртом. Одна рука короче другой, без ладони. Ног нет вообще, а чуть ниже пояса обрывки нитей, которые треплет сквозняк.

Существо издавало странные звуки, шевелилось, будто хотело подняться с койки. От каждого движения у него с плеч, с головы срывались ниточки и, кружась, исчезали где-то под потолком. Вскоре они каким-то образом начнут просачиваться через пол в комнате. Придется их пылесосить, подметать, убирать. Каждый день. Шесть бесконечно долгих лет.

В тот первый раз Филипп провёл в подвале не больше пары минут. Выйдя на улицу, он долго приходил в себя, но так и не понял, сон это или реальность.

4.

Ожидание было тяжёлым.

Много лет Филипп просыпался с мыслью, что он больше не сможет вытерпеть эту свою серую, задушенную ожиданием и тяжёлыми мыслями жизнь. Хотелось спуститься в подвал, к существу, которое он называл женой, залить всё бензином, чиркнуть спичкой и остаться внутри. Обрывки нитей наверняка хорошо горят.

Но у Филиппа под боком посапывала Олька, и он не мог бросить её одну. Ещё где-то в области живота будто зацепился крохотный крючок надежды. Когда-то давно баба Глаша сказала ему:

— Я своих не бросаю. Моих деток в округе немного, каждого надо беречь. Вот и ты, мой дорогой, один из них. Если что случится – приду обязательно. Так же, как и ты ко мне придёшь, да?

Он тогда не сообразил, что эти слова значили, а потом постепенно додумал и всё понял. Надо просто набраться терпения и ждать.

Но как же это было невыносимо!

Баба Глаша пришла к нему однажды ночью. Даже была не она сама, а размытый неясный образ, будто сотканный из нитей света, просачивающихся в окно. Филипп сразу поверил, что это не сон.

— …слушай меня… – шепнула ведьма, голос её казался далёким, он был едва различим. – …настало время…

Филипп вышел на улицу через час. Шестилетняя Олька спала в своей комнате, её вряд ли что-то могло разбудить.

Он загрузил в машину канистру с бензином, верёвки, уложил рядком четыре бутылки водки – весь алкоголь, который держал дома.

Выехал из деревни в сторону небольшого посёлка в тридцати километрах южнее. Посёлок растянулся вдоль федеральной трассы, там было много кафе, пивных и прочих заведений для дальнобойщиков и путешественников.

Крохотный крючок в животе болезненно дергал за пупок изнутри. Но это была блаженная боль, означающая конец ожиданиям. Если всё получится, конечно.

Филипп остановился у первого попавшегося кафе, которое работало до пяти утра. Слева пустовала заброшенная автозаправка. Возле уличного туалета крутились собаки. За пластиковым столиком под козырьком сидели двое, выпивали и о чём-то разговаривали. На вид – местная алкашня, раздобывшая где-то мелочь на чекушку спиртного. Филипп подсел к ним.