Книга Сказки на костях, страница 40 – Ксения Власова

Пытаясь разгадать эту тайну, я нырнула под ветви, усыпанные зрелыми плодами. Яблоки словно сами просились мне в ладонь: они осыпались на землю дождем, стоило хотя бы на миг коснуться их. Ветки цеплялись за мою юбку, как ребенок, не желающий отпускать няньку. В шелесте молодой листвы мне слышалась мелодия позабытой колыбельной. Той, что когда-то напевала мама. Мягкий влажный туман, стелющийся у болот, заполонил разум, и я почти растворилась в его белесой дымке, потеряла свою суть. В этом забытьи рассыпалось, как искристый снег под стопой, и мое намерение, и предупреждение мальчишки с ярмарки. Я обхватила красное яблоко и откусила от его спелого бока, пахнущего обещанием грядущего счастья.

Горло сдавило, будто на него веревку накинули и затянули потуже. Надкусанное яблоко покатилось по зеленой траве, пачкая ее соком. Как я теперь видела, ядовито-зеленым, как колдовской огонь. Он оставался на траве густой слизью, прожигающей на стеблях дырки. Я обхватила шею руками, силясь сделать вздох… и в миг, когда шелковистая темнота обступила меня со всех сторон, зрение вдруг вернулось.

Небо осталось все таким же ярко-синим с вереницей молочных облаков. Лучи солнца, скользящие по земле, вплетали в коричнево-изумрудное цветовое пятно золотистые нити. Смутный узор обретал четкость, распадался на части, придавая всему ясность: вот мшистый камень, овитый мощными корнями, вот мягкая низенькая травка. Ее бархатистые стебельки щекочут голые стопы, с которых слетели лапти. Завеса ветвей с покачивающимися на них яблоками расступилась, и ко мне шагнул… царевич. Колдовство Яги слетело с него, как хмель на морозе. На широких плечах мерцал серебром мех наброшенной волчьей шкуры. Ее концы были стянуты кольцом у тонких ключиц. Местами разорванная атласная рубаха обнажала белую, лишенную загара кожу. Темно-русые волосы, обрезанные по плечи, непослушными завитками обрамляли мрачное суровое лицо. Его черты оказались строже, чем я помнила.

— Не тронь яблоки, – глухо сказал он. – Глупая.

Я с удивлением взглянула на свою ладонь. В ней покоился новый плод. Пальцы сжимали его так сильно, что ногти впились в кожицу, оставляя на ней вмятины.

— Но я…

Язык повиновался плохо. Даже хуже, чем рука, которая и поднесла яблоко к губам против моей воли. По спине прокатилась волна мурашек. Нос защекотал сладкий аромат туманного забвения, но, прежде чем я успела его вдохнуть, царевич с поистине звериной ловкостью бросился ко мне. Он выбил яблоко из руки, как опасное оружие, и повалил меня на землю. Голова с силой соприкоснулась с твердой землей, я зашипела от боли. Разум на миг прояснился, как небо после грозы, и я снова увидела перед собой не человека, а волка. Зверь стоял надо мной, опрокинутой на спину. Его лапы легли мне на грудь, не позволяя подняться. Я моргнула – и картинка сменилась. Теперь на коленях передо мной стоял царевич. Его теплые ладони удерживали меня на месте. В человеческих глазах плескались тревога и смятение. Когда он склонился ко мне, его вьющиеся волосы упали завесой по обе стороны от моего лица, будто отгораживая нас от мира. Тонкие губы оказались так близко, что я поймала его дыхание – прерывистое, пахнущее скошенной травой и согретой на солнце смолой деревьев.

— Не тронь, – тихо повторил он. – Из ума хочешь выжить?