Книга Избушка на костях, страница 48 – Ксения Власова

Лицо князя озарила довольная улыбка. Он вновь поклонился в пол и с чувством произнес:

— Благодарствую тебе, хозяюшка! Верно говорят: зорко твое слово!

Яга на мгновение отвлеклась от прялки. Взгляд ее светлых глаз, как острая игла, пронзил князя и заставил того замереть с улыбкой на губах.

— Птицу мне отдашь, князь. Нечего ее клеткой неволить.

Князь чуть приуныл, будто уже представил, как жар-птица будет согревать его холодными ночами и радовать буйством красок. Впрочем, спорить он не посмел:

— Как скажешь, хозяйка.

Яга кивнула и вернулась к своему неспешному занятию.

Гости заметно повеселели. Если обращение княжича в волка их напугало, то история второго просителя и ее итог успокоили растревоженные сердца. Из шепотков ушел страх, зато послышалось предвкушение, будто у дитя перед страшной сказкой, рассказанной на ночь. Среди гостей снова развязался горячий спор, но продлился он недолго: я даже заскучать не успела.

На середину горницы шагнул князь, не старый и не молодой. Лицо такое же благородное, как у прочих гостей, но будто не наше, чужое. И одежда, богато украшенная, ладно сидящая на дородном теле, сшита за морем по незнакомой, иноземной моде. Штаны слишком тесно льнут к ногам, кафтан укорочен, и под ним виднеется шелковая рубашка с россыпью мелких золотых пуговичек от горловины до самого низа. На голове – шляпа с ярким птичьим пером. Речь чужака тоже звучала непривычно: где-то слова он растягивал, как песню, где-то сглатывал, словно они ему язык жгли.

— Доброго здоровья, хозяйка, – сказал он и отвесил поклон, зачем-то при этом расставив руки в стороны. Полы его широкого плаща взметнулись, подметая деревянные половицы. Движение вышло странным, чуждым. – Наслышан я о тех чудесах, что тебе под силу, а теперь имею честь их лицезреть.

— Много ли там чести?.. – буркнула Яга и вздохнула. – А чудес и того меньше. Рассказывай, гость дорогой, зачем пожаловал?

Чужеземный князь не стал ходить вокруг да около.

— Судьба не даровала мне сыновей, одной только дочерью наградила. Я не роптал до этого часа, с ласкою и заботой относился к единственному чаду. Но дочь вошла в пору, когда к ней сватаются женихи.

— А ты не рад?

— Рад был бы, да только в приданое к ней идет большая часть моих земель.

— Тех, что тебе дали за жену, когда ты сам сватался?

Чужеземный князь не дрогнул, лишь ненадолго потемнел лицом: то ли от переживаний, то ли от непристойности разговора. Мыслимо ли это – намекать достойному мужу, что благосостояние его нажито приданым жены?

— Тех самых, тех самых.

Яга пожала плечами.

— Так оставь дочь в семье, пусть при тебе живет.

— Я не могу разгневать короля. Он требует немедля сыграть свадьбу.

— За кого отдают твою дочь? Если человек он честный, не возьмет больше положенного.

— Муж он отважный, хозяйка, но едва ли добросердечный. Славу он в битвах завоевал, тем и пленил сердце короля.

Яга поморщилась, будто глотнула горького отвара. Слова ее засочились ядом:

— Коль он ему так мил, сам бы и женился. А то гонит девку под венец… Она-то хочет женой стать?

Чужеземный князь смешался, будто слов не разобрал. Склонил голову, потер ухо, а в глазах его, как рыба в озере, заплескалось недоумение.

— Дочь моя?

— Да-да, она.

Настроение Яги резко, будто погода в певучие капели, переменилось. Глаза стали колкими, как снег в сильный буран.