Книга Избушка на костях, страница 135 – Ксения Власова

Догадка обожгла, ослепила. Уже зная, что услышу, я все же разлепила сухие губы и тихо спросила:

— Что значит Тимор?

Кощей молчал долго, очень долго. Месяц успел выйти из-за тучи и снова нырнуть в нее, когда мой спутник все же неохотно обронил:

— Страх.

Я откинула голову назад, упираясь макушкой в бревна колодца. Ворон, сидевший на крыше, взглянул мне в глаза, чуть покачнулся, будто склонил ненадолго передо мной голову, и, распахнув крылья, взмыл вверх. Уже там, под самым небом, раздалось его карканье. И в этот раз в нем не слышалось насмешки.

Я нащупала в траве мелкий камешек и сжала его в ладони. Боль принесла небольшое облегчение.

Так вот что вырвала из моей груди матушка и спрятала в куколку. Страх.

— Пусти меня к Тиму! Я хочу с ним хоть словечком перемолвиться!

Мой раздраженный крик пронесся по подполу. Толстые земляные стены полностью поглотили его, точно удав – суетную мышь. Ни звука не вышло из-под толстой крышки над крутой лестницей.

— Перехочешь! – отрезала Яга и, смягчившись, добавила: – Не убежит он, успеешь еще. А вот ночь на исходе. Иль новую луну будешь караулить?

Я примолкла. Упустить время новолуния и потерять еще невесть сколько времени мне не хотелось. Была правда в словах Яги: Тим подождет, а обряд – нет.

— Не буду, – буркнула я и медленно опустилась на лавку, с которой вскочила. – Давай, не тяни…

— А ты не торопи, – мрачно ответила Яга. Она стояла над чугунным горшком с мутным варевом и, медленно отщипывая кусочки тени, бросала их на дно. – Здесь спешка опасна. Одно неверное слово… И кукарекать тебе до конца жизни, а не ведьмой костяной быть.

От ее предупреждения стало не по себе. Знай я Ягу поменьше, поверила бы ей безоговорочно. Но проведенные вместе дни не прошли даром: по малейшему движению чуть кривящихся губ, по изгибу брови, по тени на лице я смогла отличить угрозу от шутки.

— Ой ли?

— Сама знаешь, что нет. Но под руку не лезь – самой итог не понравится.

Она затянула какой-то напев – незнакомый, завораживающий. Слов не различишь, только мелодию – мягкую, убаюкивающую. Я сонно моргнула, а затем покрутила головой, рассматривая комнатушку. Под потолком висели недавно собранные травы. Каждую из них я чуяла так сильно, будто мне под нос ее пихали. Даже со сна поднятая, могла сказать, от чего и для чего можно их заварить. Взгляд зацепился за портрет китежского старого князя. Торопливо отвернулась: мысль о том, как я помогла княжичу Алеше, отозвалась чувством вины – колким, точно иголки.

— Вот и все, – едва слышно прошептала Яга, стоя спиной ко мне. – Русалочий волос, папоротник, колодезная тень… Три части собрали, ничего не запамятовали.

Она обернулась. В ее руках тускло поблескивал старый горшок, обернутый рушником. С неглубокого дна поднимался густой зеленоватый пар. Его травяной запах докучливым перышком пощекотал ноздри и заставил громко чихнуть.

— Будь здорова, – очень серьезно сказала Яга и подошла ближе. – Здоровье тебе пригодится, девонька.

Повинуясь ее тяжелому взгляду, я легла спиной на узкую лавку и сложила на груди руки, будто навеки уснувшая невеста – та, что так и не дождалась замужества. Вместо цветов вокруг лежали разбросанные травы. Яга подошла вплотную, а затем осторожно опустилась на колени передо мной. Горшок с булькающим зельем застыл прямо над моей головой.