Книга Черная невеста, страница 58 – Мария Покусаева

— Это формальность, фройляйн, – произнес он.

Макс передал ему завернутый в черный бархат кристалл – большой кусок чистого горного хрусталя на серебряной подставке, и Ронан, обойдя стол, положил его перед Аннабетой.

— А это – гарантия того, что вы действительно не соврете, фройляйн Аннабета, – сказал он вкрадчиво, нависая над девушкой, как коршун.

Плечи под тонким шифоном цвета лепестков розы напряглись. Сейчас страх Аннабеты можно было почувствовать, как запах пионов в букете. Для Ронана он ощущался как что-то терпкое на самой границе обоняния – легкий, тщательно обернутый в самоуверенность и острую, пахнущую сталью и морозом злость. Если взять девушку за руку, кожа к коже, ловческое чутье развернется в полную силу: Ронан считает ее всю, не мысли, конечно, – такого он не умел, и никто не умел, – но чаяния и стремления – легко.

— Кристалл истины, миледи, – сказал он. – Снимите перчатку и кольца и положите на него руку. И назовите нам свое полное имя.

— Правую руку, милорд? – спросила она с мурлыкающей интонацией, словно флиртовала. Скрывала страх, как умела.

— Совершенно все равно, миледи, – мягко ответил Ронан и с легким поклоном отстранился.

Фройляйн Аннабета была похожа на свою госпожу не только внешне: лукавство и взрослый расчет прятались за маской хрупкой нежности. Но письмо точно написала не она.

Все шло куда лучше, чем Ронан рассчитывал. Аннабета и следующая за ней девушка, Грета, темноволосая красавица с оленьим взглядом, отвечали на вопросы ровно и четко. Кристалл под их пальцами оставался спокойным: не искрил, не обжигал кожу, не начинал светиться, выдавая сомнения или беспокойство. Если бы одна из них солгала, грани изменили бы цвет на красный. Но и Аннабета, и Грета не сказали ни слова лжи – по крайней мере, намеренной. И ничего плохого о сеньоре дель Розель они тоже не сказали: обе опасались ее, но не испытывали неприязни, тем более злобы.

— Фройляйн Глория держится отстраненно, – сказала Грета Бак. Она говорила медленно, потому что логресский, кажется, давался ей с трудом. – Я не знаю, что у нее на уме, господа, но я не слышала о ней ничего дурного. По крайней мере такого, что звучало бы правдиво.

— А неправдиво? – переспросил Ронан.

Перо в руке мистера Янга замерло. Грета задумалась.

— Некоторые фрейлины верят, что фройляйн Глория стригоя, – сказала она. – А значит, летает на помеле в полнолуние и пьет кровь младенцев.

— Кто так считает, фройляйн Бак?

— Я слышала это от Юстины, – не моргнув, выдала она другую девушку. – Она младше всех и верит в сказки, герр Макаллан. В этом нет преступления, только глупость.

Сказано это было беззлобно, но даже сквозь акцент Греты пробивалась колючая ирония.

Юстина оказалась четвертой в очереди. Ронан узнал ее – та самая маленькая злючка, которая следила за Глорией, когда они все вместе пили чай. Сейчас Юстина казалась искренне напуганной, и чутье Ронана потянулось к ней – проверять, не она ли написала донос.

Чутье говорило, что ее след где-то рядом.

Ронан осторожно подал знак Эдварду и Максимиллиану.

Макс отложил перо в сторону, на хрустальный валик, и размял руку.

— Сколько вам лет, фройляйн? – сухо спросил он, рассматривая девушку.

Та потупилась и ответила едко:

— Негоже спрашивать девицу о возрасте.