Книга Черная невеста, страница 177 – Мария Покусаева

— Вы путаете, мистер Макаллан. – Она говорила осторожно, но с каждым словом все более четко. – Если я правильно помню, а на память я, хвала святым и преподобным, в последнее время не жалуюсь, в середине месяца ночью в месте под названием Грин-Лоу вы взяли меня в жены перед лицом небес и в присутствии брата Райана. И пока ни вы, ни я, ни смерть кого-то из нас, ни внешние обстоятельства не расторгли этот брак, разрешение на который, опять же, если я правильно помню, выдал Его Высочество принц-регент.

Ронан ответил не сразу. Он удивленно посмотрел сначала на нее, потом в сторону – туда, где на одном из портретов его предок опирался на огромный, почти ему по грудь, клинок. Этот меч висел рядом с другим оружием на стене возле камина, и лорд Макаллан в один из вечеров рассказывал, как дед запрещал малышу Алеку к нему прикасаться – боялся, что поранится.

Ронан вздохнул. То ли печально, то ли устало.

— Напомню вам, миледи, что это было сделано с одной лишь целью – чтобы у вас в случае притязаний со стороны недоброжелателя, – он выделил последнее слово, – был законный опекун, готовый защищать ваши интересы, а не продавливать за ваш счет собственные. Я хозяин своему слову и не буду держать вас. Наш брак – фикция, любой судья признает его недействительным.

Он сказал это совершенно спокойно, как если бы рассказывал ей, к примеру, о способах удить рыбу в местных озерах, холодных и глубоких, или объяснял, как по лишайникам на стенах определять стороны света.

Флоренс показалось, что ее ударили в грудь, вышибли из легких весь воздух, а с ним тепло и то чувство уюта, которое владело ею меньше четверти часа назад. Ронан не сказал ничего дурного, наоборот, подтвердил, что их договоренность в силе. В его голосе не сквозило равнодушия или ехидства, он был, как всегда, спокоен и добр, но Флоренс почему-то ощущала это как ссадину, оставленную на душе.

— Да, мистер Макаллан, – упавшим голосом сказала она. – Я помню это. Просто…

— Просто боялись, что я обманул вас? – Он приподнял бровь, отчего на лице его мелькнула незнакомая хитринка.

— Простите.

Она покраснела и отвела взгляд.

— Ваше недоверие меня не обидело, я на вашем месте тоже не доверял бы никому. Позволите? – Он протянул руку, его ладонь зависла над ладонью Флоренс, судорожно сжимающей краешек перил.

Она кивнула, не понимая, о чем он просит, и пальцы Ронана осторожно коснулись ее пальцев. Кожа была теплой, почти горячей, а прикосновение уверенным, словно он пытался поделиться с ней чем-то, силой ли, теплом ли, собственным ли спокойствием.

Флоренс вздрогнула. Он убрал руку и коротко, кривовато улыбнулся.

— Возможно, мне придется уехать через несколько дней, – сказал он. – Оставлю на вас отца, Ричарда Третьего и всех прочих обитателей этого места. Справитесь, Флоренс? Справитесь, я в вас верю.

Ронан уехал, как и сказал, пообещав, что вернется скоро, а заодно привезет еще какие-нибудь хорошие новости. Флоренс восприняла это как должное: никто не обещал ей в Эйдине развлечений и светской болтовни каждый вечер, мистер Макаллан помогал ей из доброты и благородства. Но ей все равно было немножечко горько и тоскливо.

В пансионе девочек обучали многому, и вышивке в том числе. В один из дней, слишком промозглый, чтобы гулять, да еще и ветреный настолько, что птиц в небе сдувало, Флоренс выпросила у экономки пяльцы, ткань и цветные нитки побаловаться. Она хотела вышить себе ленту незамысловатым узором из мелких цветочков – незабудок, например, – но игла плохо слушалась и норовила впиться в пальцы, стежки выходили косыми, нити ложились неровно. Лорд Макаллан, глядя на эти мучения, добродушно посмеивался.