Книга Черная невеста, страница 144 – Мария Покусаева

Флоренс замерла.

— Что вы здесь де… – начала она.

— Ох, леди Флоренс. – Мистер Феджин по-хозяйски устроился в кресле напротив, развернув его так, чтобы видеть Флоренс. – Вы постоянно задаете мне этот вопрос. Я пришел поговорить.

Она закрыла «Атлас» и посмотрела туда, где из стены свисала сонетка, шнурок для вызова слуг. Прямо у входной двери. Далеко.

От мистера Феджина это не укрылось.

— Уилсон, старый пес, заявил, что молодая госпожа мною недовольна, – сказал он с усмешкой, в которой Флоренс распознала злость.

Или это была игра теней?

Лампа рядом с Флоренс давала достаточно света, чтобы при ней можно было читать. Уютный круг, оранжево-желтый, как отблески камина, заканчивался у самых ног мистера Феджина, поэтому разглядеть его лицо – и тем более прочитать эмоции – можно было с трудом.

— И я не мог не прийти лично, чтобы убедиться в этом. Объясните мне, леди Флоренс, причину, по которой я удостоился вашего порицания!

Голос его был чуть хриплым и насмешливым. Флоренс расправила плечи и отложила «Атлас» в сторону.

— Мне бы хотелось, чтобы вы ушли из моих комнат, – сказала она строго.

Мистер Феджин рассмеялся – так нагло, словно чувствовал, что в любом случае останется безнаказанным. Словно ему разрешалось куда больше, чем самой Флоренс.

— Ваши комнаты, леди Найтингейл, пока еще принадлежат вашему мужу, как и вы сама, – сказал мистер Феджин. – Как и я, к слову, принадлежу ему – в той же мере, что и вы, если следовать догмам логресского права. Знаете, когда вы сможете сказать, что вы – своя собственная?

— Нет, – ответила Флоренс, чувствуя подвох.

— Когда Герберт Найтингейл умрет, – бросил мистер Феджин холодно. – А вы станете вдовой. Очень богатой вдовой, я замечу. Пусть и не все родовое имущество Найтингейлов отойдет вам лично – а вы, как я понимаю, не станете матерью наследника мужского пола. – Он снова усмехнулся, от чего у Флоренс в животе как будто ледяной комок зашевелился. – Но даже вдовья доля от этих богатств обеспечит вам безбедное существование на всю вашу жизнь.

— Уйдите, пожалуйста, – сказала Флоренс.

Руки стали холодными и влажными, а голос задрожал. Но мистер Феджин и не думал уходить. Он лишь закинул ногу на ногу.

— Только вот здоровье лорда Герберта куда прочнее, чем можно подумать, – продолжил он. – И ваша молодость, леди Флоренс, может пройти в бесконечной скуке и одиночестве. В дурной игре на фортепиано, глупых книгах и планировании меню на обеды и ужины, которые вы будете одиноко есть в своей гостиной. Потому что вы как вино в коллекции, предмет роскоши, который выставляют напоказ и которым не пользуются по назначению.

Флоренс посмотрела на него, сглотнула, пытаясь избавиться от подступившего к горлу кома, и повторила:

— Мистер Феджин, уйдите.

— А то что? Вы закричите? Сколько угодно, моя дорогая, поместье огромно, а слуги сейчас заняты тем, что пытаются собрать осколки окон в галерее. Буря безжалостна. – Он подался вперед. – А я пришел предложить вам сделку, леди Флоренс.

Ветер ударил в стекла так, что они почти зазвенели. Флоренс вздрогнула и посмотрела на окно – темное-темное, оно отражало комнату и неясные тени в ней, светлое платье Флоренс, мрачный силуэт человека в кресле, оранжевое пятно лампы.

Лампа мигнула – ее свет потускнел. Видимо, заряда магии, хранящегося в ее основании, перестало хватать.