Книга Дьявольские шутки, страница 100 – Лизз Демаро

— Жертвую Посейдону во имя Эйлерта Лира.

Ханна вышла из дома, не сказав ни слова, и направилась к морю. Синяя свеча в доме ещё горела, но вода из чаши исчезла. Небо стало черным, раздались несколько раскатов грома, сверкнула молния. «Пандоры» в порту уже не было, но Ханна шла не в порт — в более отдаленное от чужих глаз место, заброшенное, неизвестное, нелюдимое.

Она зашла в море по щиколотку. Подол юбки намок и стал темным.

— О Духи вод и водных просторов! О Царица водная и Повелитель морей Нептун-Посейдон! Оберегайте его от волн и от тумана, от препятствий и подводных скал, от всякой беды, напасти на море. Живым пойдёт и живым выйдет вскоре, — Ханна твердила заклинание завороженно, уверенно, но глаза её заволокла серая пелена. — О Душа морская, сопроводи его, оберегай, охраняй, всякое зло от него прогоняй. Да будет мой оберег крепким! Да будет мое слово цепким! Его в море оберегаю от беды и напасти. Да будет так. Заклинаю.¹

Она повторила это семь раз. И вылила все вино в море.

Вернулась домой. Потушила свечу.

Исаак выглянул из-за занавески и помог Ханне убрать все на место. Он хотел о чём-то её спросить, но не решился: непривычно серьезной и молчаливой сегодня была гадалка, и мальчик только налил ещё немного клюквенной настойки и оставил её в покое.

ГЛАВА 18

«ИСПОВЕДЬ: ПУТЬ ДЕМОНОВ»

— Пятый путь оказался не таким страшным. На фоне всего остального, что со мной делали, Путь Демонов — лишь маленький жалкий отголосок той жестокости, протекающей по венам каждого Инганнаморте. Демоны оказались более благосклонны в отличие от асеров, зверей, людей и… в последствии богов. Вот уж не знаю, почему именно демоны.

В этот раз они расщедрились. Не беспокоили меня до тех пор, пока раны полностью не затянулись, оставляя после себя грубые, шероховатые шрамы. Где-то очень глубоко внутри себя я надеялся, что со временем у меня исчезнут даже они, но я ошибался: шрамы никогда не исчезали. Совершенно не хотелось, чтобы эти мерзкие отметины навсегда остались на моём теле мёртвым напоминанием о том, через что мне пришлось пройти.

Я пытался думать об этом как о том, что сделало меня сильнее. Но в итоге единственное, что чувствовал, это полное отсутствие какой бы то ни было силы. Мне просто хотелось отдохнуть. А лучше — умереть. Не уверен, что это помогло справляться с трудностями, потому что неуверенность, страх, зачастую животный ужас или паника по-прежнему были моими верными спутниками.

Пытался задвинуть в самый дальний уголок своего сердца, закрыть на замок и выбросить ключ от этого замка, чтобы никогда не вспоминать того кошмара, но… Не вышло. Не знаю, где именно я налажал, потому что даже в тот непродолжительный период моей жизни, который я готов с уверенностью назвать счастливым, я чувствовал за спиной голодных призраков, во весь рот улыбающихся мне своими безумными улыбками.

Тебе не надоело меня слушать, священник? — вдруг спросил Рагиро. Голос звучал насмешливо, но дикая отстраненная грусть пробивалась сквозь трещины.

Отец Мартин сначала покачал головой, нахмурился непривычно по-доброму и с толикой грусти — он сам не мог определиться, что чувствовал сильнее — и только потом ответил:

— Ни в коем случае, Рагиро. Продолжайте.

— Для постороннего человека ты слишком внимателен, священник. Мне не нравится.