Книга Небесный берег, страница 144 – Лизз Демаро

Алана закатила глаза. Этель, стоящая рядом с Маркэлем, тоже, но от глаз Аланы не укрылось, что она с трудом сдерживает улыбку. Немного удивившись такому количеству людей, она направилась к Эванжелине и махнула рукой Эверлингу и Герсию, которые кивнули в сторону выхода. Алана и сама с радостью бы вышла на свежий воздух, в зале оказалось слишком душно, но ее дочь – она была уверена – непременно последовала бы за ней. А с ее здоровьем лучше не рисковать лишний раз.

Из небольшой сумочки Эванжелина вытащила плюшевую птичку с наполовину оторванным крылом и протянула ее Табии.

— Сохранишь ее для меня, ладно? Когда мы в следующий раз встретимся…

— Я верну ее тебе с вылеченным крылом! – воскликнула Табия, прижав игрушку к себе.

Эванжелина застыла на несколько секунд, быстро тряхнула головой и выдохнула:

— Разумеется. Буду тебе очень благодарна, если ты сможешь ее вылечить.

Алана молча наблюдала за ними, сжимая небольшой клочок бумаги. Она не знала точно, стоит ли отдавать его Эванжелине, в конце концов, никто ее не просил об этом, да и условия их сделки не были выполнены до конца. Но Алана, отчего-то вспомнившая о том, что не всегда была железной, непробиваемой стеной, совершила акт доброй воли. Последний раз она совершила безвозмездное добро шестнадцать лет назад. Тогда Алана шпионила для короля Иоганна в маленькой, всеми забытой стране, которая впоследствии поддалась влиянию Форты.

Они с Эванжелиной столкнулись взглядами, и Алана видела, как она хотела смеяться и плакать. Эванжелина никогда не смогла бы стать Алане подругой, они такие разные, такие непохожие, и Алана, смотря на нее, повторяла себе снова и снова: они должны разойтись и больше никогда не встречаться. Так обеим будет лучше.

Алана протянула мятый клочок бумаги.

— Спасибо, целительница, – мягче, чем хотелось, произнесла Алана.

— Я не целительница, – непривычно огрызнулась Эванжелина, но сразу же захотела извиниться.

Алана прервала ее жестом.

Единственный глаз сверкал неподдельной заинтересованностью. Алана взяла Эванжелину за руку и вложила записку сама.

— Но могла бы ей стать.

Эванжелина нахмурилась и недоверчиво раскрыла бумажку: на ней кривым почерком был написан адрес «улица Столлехен, дом 34». Эванжелина этого адреса не знала и уже хотела сообщить Алане, что вероятно та что-то перепутала, как Алана ответила на незаданный вопрос сама:

— Там живет твой отец. Он купил этот дом после того, как сдал твою мать в лечебницу в Лиахе.

— Что?.. – не поверила своим ушам Эванжелина. Еще раз перечитав адрес, она вспомнила, что такая улица ей уже встречалась в Партуме. – Вы хотите сказать, что… Что я могла бы…

— Я ничего не хочу сказать. Впервые за последние годы я решила что-то сделать просто так, а не взамен на услугу или оплату, – прервала Алана, и голос звучал привычно звонко и жестко.

Табия увлеченно прикусила губу, стоя между матерью и новообретенной подругой, наблюдала за обеими и видела то, чего не видел больше никто: подругу обрела не только она, Табия, но и ее мать тоже. Пусть она еще отрицала это, но Табия была уверена, что мать будет скучать по Эванжелине.

— Спасибо?.. – Это больше походило на недоуменный вопрос, чем на искреннюю благодарность.

Эванжелина знала, что никогда не сможет вновь увидеть отца, потому что это слишком опасно, и мать, потому что та в городе, до которого им слишком далеко идти. И все же она поспешно убрала записку в небольшой карман платья.