Книга В этих гнилых стенах, страница 89 – Кристина Той

— Что случилось? – прохрипел я, чувствуя, что мое горло будто царапают сотни кошек.

— О, милый, очнулся, наконец. Прости, мне так жаль… – голос Николь слышался откуда‐то издали, но она сидела рядом.

— Что произошло? – Я приподнялся, но тут же со стоном рухнул обратно на подушку, ощутив слабость и ужасную головную боль.

— Тебя сбила машина, Дюк. Ты был мертв какое‐то время.

— Что за бред? – прошептал я, пытаясь ощутить в себе изменения. Конечности были послушными, значит, версию об ампутации или хотя бы нескольких десятках сломанных костей можно было отмести.

— Дюк, это правда, – опустила глаза Рише.

— Быть не может. А где Кира? – как бы я ни напрягал связки, мой крик был всего лишь шепотом, превращая при этом царапающих горло кошек как минимум в разъяренных тигров.

— Ей сказали, что ты мертв. Ты, в общем, официально умер, – скривившись в кислой улыбке, сказала Наташа и повела рукой, предлагая осмотреться.

Это была не больничная палата. Белое кафельное помещение с приглушенным светом, заставленное характерными полками-боксами со стальными дверцами под самый потолок, предназначалось для хранения трупов. Верность догадки подтверждали большой стол и лежащий рядом на тумбе набор острых инструментов. Я невольно передернул плечами.

— И… сколько я уже тут?

— Две недели, – ответила Рише.

Я не воспринял сказанное: жуткая слабость и истощение быстро делали свое дело. Прикрыв глаза, я под мерное бормотание девушек провалился в сон.

* * *

Не знаю, от чего больше болела голова: от огромной раны на лбу или от тугих повязок. Попытки пошевелиться отдавались жуткой болью во всем теле сразу. Я давно не чувствовал себя таким побитым и беспомощным.

Обстановка была другой. Белые стены сменились обоями; жуткие, мертвые даже с виду, шкафы исчезли, уступив место обычной мебели. Внимательно оглядевшись, я узнал квартиру Рише. Наташи в комнате не было, тетя и Рише же, видимо, не отлучались от меня во время перевозки. Сейчас Ришель хлопотала у стола, готовя бутерброды, Николь сидела на стуле у окна и читала газету.

Я долго всматривался в старый закипающий чайник; чем дольше я пытался сосредоточиться на предмете, тем быстрее картинка расплывалась, а глаза начинало неприятно пощипывать.

— Как это произошло? – просипел я и закашлялся от сухости в горле.

Обе, как по команде, вздрогнули, отрываясь от дел и поворачиваясь ко мне.

— Ну наконец‐то! – воскликнула Рише. – Мы уж думали, что ты опять… – Она запнулась, видимо, решив, что шутка про смерть сейчас не к месту.

— Как‐как… А как это обычно происходит? – Тетя тяжело вздохнула. Даже в своей повседневной одежде – простецких легинсах и толстовке – она, живое воплощение понятий «аккуратность» и «вкус», выделялась на фоне сиротской комнаты Рише, как бриллиант среди стекляшек. – Парень не справился с управлением и въехал в витрину магазина, где ты ждал Киру.

Тетя подошла к кровати и протянула мне телефон с фотографией происшествия. Судя по ней, я умер быстро. Неудивительно, что я ничего не помню.

— Она… была… там? – Я тщетно пытался проглотить ком в горле после каждого слова.

— Малыш, ты точно хочешь говорить об этом? – Николь смотрела на меня с жалостью, словно готовилась вонзить мне нож в сердце.

— Раз уж я спрашиваю.

— Да, Дюк. Тебя сбили у нее на глазах.