Книга В этих гнилых стенах, страница 88 – Кристина Той

— Дюк! Остановись! Ты же убьешь его! – вмешалась Рише. Кира, видимо, испугавшись за жизнь Марка, схватила меня за руку. Дрожа и вытирая слезы, она прильнула ко мне всем телом в попытке остановить. Я закрыл глаза, выравнивая дыхание. Волосы приобрели обычный рыжий цвет, и я нехотя начал остывать.

Что это было? Страх за Киру? Или эмоции после встречи с Мирой? Впрочем, он все равно выживет. И, надеюсь, это успокоит его на ближайшие пару месяцев. А потом я заберу тебя, Кира. Туда, где будет безопасно. В наш уютный дом. А сейчас прости. Все, что я пока могу, – это взять тебя на руки и отнести в одну из ячеек в нашем сиротском муравейнике.

— Не надо, – испуганно прошептала она.

— Это мое! – прорычал я сквозь зубы скопившимся зрителям. – Поняли? Я все кости вам за нее пересчитаю!

На лицо Марка, точнее, на кровавое месиво вместо лица, было жутко смотреть. Он и так частенько выводил меня из себя, но сегодня явно перегнул палку. Чего этот мудак о себе возомнил?

— Что случилось, черт побери? – так же сквозь зубы рычал я, пока Рише обрабатывала ссадины на лице Киры.

— Марк… Кира… Он… – Рише пыталась взять себя в руки, потирая красную щеку, разбитые губы дрожали при каждом вздохе. На Марке тоже было несколько царапин до того, как я начал его бить. Я знаю, она пыталась защитить Киру. – Он сказал какую‐то глупость про тебя, а Кира заступилась.

Я молча фыркнул. Как они вообще сошлись? Я видел, как он поглядывал на нее, кусок …! Неужели он думал, что все сойдет ему с рук?

Дождался, пока закончится обработка ран Киры, и прижал ее к себе. Рише обожгла меня своим особенным взглядом.

— Я никому не дам тебя обидеть, понятно? Ты – моя. – Крепко обнимая, я видел страх в ее глазах, в глазах Мити и Рише – тоже. И, похоже, это был страх не из-за Марка. Они все впервые видели меня таким. Тем более по отношению к другу.

Уложив Киру на кровать, я пошел провожать Рише. Толпа уже разошлась, и все, что осталось от этого происшествия, отъезжающая машина скорой помощи.

— Просто девочка из пятого, да? – прошептала подруга.

— Не начинай. Плохой день для нотаций.

— Каких нотаций, Дюк! Ты посмотри, что происходит! Куда мы влезаем! Она тебе не пара! Ей опасно находиться тут!

— Ты не хотела быть со мной, когда я бегал за тобой, как щенок, а теперь ты не хочешь, чтобы я был с Кирой! Сколько я еще должен страдать, чтобы тебя все устраивало?!

Повисла пауза, от обиды глаза у Рише были на мокром месте. Мудаком нынче был не только Марк.

— Я сегодня познакомился с Мирой. Она поздравила нас с установкой системы. Система работает, и скоро нам выплатят деньги. Мы купим с Кирой дом.

— Дюк, нам тут не место… – прошептала подруга, понимая, что говорить это уже нет никакого смысла.

Я помню, что договорился встретить Киру после работы. У нее был тяжелый день, и я обещал, что она выплачется сегодня мне в рубашку.

Я проснулся с сильной болью в горле. До сих пор помню это ощущение – когда медицинская трубка проникает до самых легких и поддерживает жизнь в бездыханном теле ровно до момента пробуждения пациента. Я не смог выдернуть ее сам, руки были туго связаны. Но кто‐то сделал это за меня. Резкий болезненный кашель, громкий сухой вздох и вскрик. Так я ожил.

— Дюк!

Что‐то металлическое стукнуло о кафель, звук хорошо так ударил по ушам. Крепко зажмурив глаза, а затем открыв, я попытался сфокусироваться. Два ярких пятна спустились откуда‐то сверху и постепенно сформировались в лица Наташи и, конечно, Ришель. Когда я попытался собрать буквы в слова, а слова в предложения, то у меня получилось промямлить что‐то невнятное. Николь поднесла к моим сухим, потрескавшимся губам стакан воды, и я сделал короткий глоток.