Книга В этих гнилых стенах, страница 127 – Кристина Той

— Это как‐то связано с тобой? – Я бесстрастно смотрел ей в глаза, пытаясь не выдать своего отвращения. Эта женщина убедила меня в том, что, если у тебя есть желание что‐то контролировать, власть и ум, можно неплохо так превратить мир в театр. Не верить Николь было нельзя, но от ее знаний и умений проворачивать свои манипуляции бросало в дрожь.

— Ну… скажем так: я определенно приложила к этому руку.

— И она не больна психически?

— У нее довольно сложная ситуация в семье. Диагноз поставлен психотерапевтом, но мы с тобой знаем, в чем причина.

— И в чем же? – Я непонимающе вскинул левую бровь, засовывая руки в дырявые карманы своих изношенных штанов.

— Она напугана и растеряна. Здесь, в муравейнике, вы держитесь вместе, а она в своей беде – совсем одна. Представляешь, как сложно жить, даже не догадываясь, кто ты, и видеть страх в глазах близких людей? У нее очень натянутые отношения с мачехой…

И правда. Нет ничего странного в ее попытках суицида, если на нее оказывают такое давление. Собственный брат играет роль защитника, но на деле сам боится ее, сравнивая с пороховой бочкой, и, более того, пытается спрятать от всех, влачить эту ношу сам. Я хочу забрать тебя, Аня, и показать тебе, что ты не заслуживаешь участи быть страхом для своих близких; ты должна быть спасением.

— А то, что она кусается, дерется?

— В одной из бесед с врачом аргументом было: «Я всегда спрашиваю себя: а почему бы и нет? Не вижу причин не кусаться».

Я понимающе кивнул, попытавшись улыбнуться, пока тетя доставала телефон, чтобы вызвать такси. Но в приложении заказ машин в мой сектор был заблокирован, и, словно подтверждая, что мы потеряли счет времени, во дворе завыли собаки. Завыли совсем рядом. Неужели сегодня открывались ворота моего района? Быть не может! А как же мы пропустили сигнал?

— Дюк… – голос женщины дрожал. – Только не говори, что сейчас – комендантский час.

Я только растерянно глянул на время на экране ее телефона и едва качнул головой. Обогнать этих монстров мне бы не составило труда, но Николь!

— Без паники… – сказал я, но тут же понял, что паника вот-вот накроет меня самого.

Времени на раздумья больше не было. Я схватил Николь за руку и помчался в сторону гаражей. Мне приходилось сильно сдерживаться, чтобы не сорваться на обычный для себя бег. Но в этом не было необходимости у наших «комендантов». Я обернулся на звук падающих баков и увидел, как одна из собак в неуклюжей спешке сносит все на своем пути. Я слышал, как начала всхлипывать Николь, и почувствовал, как все быстрее и быстрее бьется мое сердце.

Как раз на такой вот случай у гаражей была навалена гора старых коробок. Я толкнул Николь вперед, а сам остановился, отвлекая собак на себя. И только когда Николь, небрежно скинув часть мусора, забралась на крышу, я бросился к ящикам, стоявшим в самом конце этого же гаражного ряда, метрах в восьмистах. Неприятная сухость в горле, невозможность сделать нормальный вдох, страх до мозга костей… я ускорился и, все разгоняясь, бежал вперед, даже не думая оглядываться. Мурашки пробежались по моей макушке – мои волосы побелели, отверстия на шее впитывали гниль ночного воздуха. Я бежал так, словно и не от собак вовсе, а от себя самого. Представил себе красный лес, где не будет никаких псов, где бежать можно просто потому, что ты торопишься домой. Где не страшно быть собой всем: мне, Ришель и Ане!