Книга В этих гнилых стенах, страница 125 – Кристина Той

— Я смогу, – перебила ее Ришель.

* * *

В способностях этой милой француженки я никогда не сомневался и вам не советовал бы.

Она могла передвигаться как тень, не оставляя за собой никаких следов. Любимым ее делом в детском доме было подходить со спины и молча ждать, пока на нее отреагируют. Именно подходить! Ей даже не надо было красться, она делала это с такой легкостью и так незаметно, что позавидовать мог самый опытный охотник. Ее спокойствие всегда менялось улыбкой, когда жертва в испуге пятилась назад, наткнувшись на нее взглядом.

Я всегда думал, что из нее вышел бы идеальный спецагент, ведь, ко всей своей ловкости, она была еще и замечательной актрисой, весьма умной, хитрой и находчивой. До моей смерти она редко проявляла сильные эмоции, постоянно находясь настороже. Ришель не раз пыталась давить на жалость, пуская слезу, но в следующее мгновение на меня обрушивалась тонна безразличия. Я никогда не верил ее слезам, и это самая главная причина, по которой мы уже ни при каких обстоятельствах не будем вместе. Я не верил ей, ни одной ее эмоции – ровно до тех пор, пока не узнал, что она принимает успокоительное. Но было уже поздно, теперь и она не верила мне.

В определенный период жизни она ловко обворовывала кошельки людей из других секторов. Все они были случайными гостями в нашем куполе. Она знала: у местных нечего воровать, да и найдут ее легко, наткнись она на паренька из местной банды.

Со временем она начала подрабатывать, как она называла это, частным детективом. Ей ничего не стоило проследить за чужим мужем или женой, вызнать их сокровенные тайны – и получить за это вознаграждение.

Я был против всего этого, но она всегда разворачивалась и молча уходила. О, эти бесчувственные большие черные глаза!

Ее безразличие всегда было настоящим.

«Я выхожу на охоту», – писала она мне после долго молчания. Ни «Привет», ни «Как дела?». А просто: «Выхожу на охоту» – перед тем, как пойти воровать или следить за кем‐то. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ней по ее запланированному маршруту. Она прикрепляла его к сообщению. На карте было место и время, когда она там будет. И, словно верный пес, я шел следом.

Не зря. Никогда ничего не было зря. Я мог часами находиться в паре метров от нее, сидевшей на автобусной остановке рядом с жертвой. Я знал, что в ее белых проводных наушниках не играла музыка, а в телефоне был включен диктофон. И так она смогла разоблачить не одну измену. Я бы называл это благим делом, если бы следом она случайно не сталкивалась с жертвой, после чего та лишалась телефона или бумажника. Ее ни разу не поймали.

Но я был нужен не для этого. Ярким примером необходимости моего присутствия была попытка изнасилования смазливой воровки разбушевавшимся «клиентом». Она якобы заинтересованно на него посмотрела, и он начал действовать. Схватив девушку за бледное, тонкое запястье, он поднял ее, словно перышко, и притянул к себе. По тому, как морщилась подруга, было понятно, что разило от него знатно. Неверный муж решил проявить себя прямо тут, давая понять, что его жена точно не ошиблась.

Ришель в свои шестнадцать лет не смогла бы дать отпор. Для этого ей нужно было прежде всего начать нормально питаться. А мне достаточно было просто замахнуться первым, что попалось под руку. Мой маленький бесстрашный французский разведчик всячески пытался отбиться от своей же жертвы, пока я не подоспел на помощь, сжимая в руке пустую бутылку. Подскочив к мужчине со спины, я размахнулся и ударил его по голове. Бутылка разлетелась вдребезги, а мужчина просто осел на скамейку, потеряв сознание. По виску потекла тоненькая струйка крови.