Книга Шесть зимних ночей, страница 68 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Тот, кто писал ей, ничего от нее не требовал. Обычно люди ждали благодарности за свои письма или просили безвозмездной помощи. Просили совета или поддержки. Он же хотел поблагодарить ее за книгу, на которую наткнулся в местной библиотеке, но не ждал никакого ответа: Либерти поняла это по манере письма – такой мягкой, вежливой, будто ее не хотели беспокоить. Она улыбнулась, закусила нижнюю губу. Незнакомец предлагал ей свою помощь, он тоже работал с картами и рунами, а еще многое знал о внешнем мире – мире, о котором любила писать Либерти. Она улыбнулась шире, увереннее. И сложила письмо, убрав в конверт.

Не было ни подписи, ни обратного адреса.

Либерти посмотрела на время. Серая желтоглазая кошка зашипела, глядя на входную дверь.

— Угомонись, – ласково сказала Либерти. – Это всего лишь мертвые возвращаются в Город.

А мертвые, как известно, не могли навредить живым. Да и скоро они уйдут обратно в Царство мертвых.

— Тебе нечего бояться.

Кошка прошипела еще раз и снова легла, напряженно глядя на дверь. Дрова в камине приятно потрескивали. Краем глаза Либерти заметила, что фонари на улице погасли, а туман стал гуще.

Ворон гаркнул. Либерти подскочила.

— Ну чего тебе? – недовольно буркнула она. – Письмо ты принес, обратного адреса там нет! Куда прикажешь отправлять ответ?..

Едва она произнесла это, как осознала: ворон не улетал как раз потому, что ждал ответного письма. Он сам знал, куда лететь и кому отдавать ее слова.

Либерти устало выдохнула:

— Завтра, ладно? Можешь отдохнуть в любом удобном месте, кроме моей кровати.

Ворон гаркнул снова в знак согласия. Либерти подняла серую желтоглазую кошку и понесла ее наверх.

— Спокойных снов, – сказала она на прощание и ушла в спальню.

На следующие утро она забыла о необычном письме. Ворон сидел на подоконнике около выхода из дома и не беспокоил ее, пока Либерти переодевалась, готовила завтрак, кормила кошек и ела сама. Он не напоминал ей о себе, когда она вытащила сушеные травы и воск, когда поспешила на стук в дверь и отдала молоденькой девушке в красном шарфе по имени Марисоль небольшой пакет со свечами. Он молчал, когда Либерти зажгла свечи по всему дому.

А когда она выкинула сгоревшие спички, ворон каркнул так громко, что все спящие кошки подскочили и быстро попрятались по углам. Либерти вздрогнула и резко повернулась к ворону. Она не любила громкие звуки – они либо наводили на нее панику, либо заставляли цепенеть.

Про письмо Либерти вспомнила сразу, едва увидела бесцветные глаза птицы. Безмолвно открыла рот, закрыла и начала взглядом искать распечатанный конверт со сломанной сургучной печатью.

— И как я могла забыть… – прошептала она.

Что отвечать, Либерти не знала, но как только села за стол, то сразу макнула ручку в чернильницу и начала писать. Слова лились сами собой, она даже не замечала, какую сильную благодарность испытывала к человеку, которого никогда не видела и чьего имени не знала. Он был просто абстрактным человеком из мира, в котором она бывала несколько раз, а ей уже хотелось доверить ему историю своей жизни. Либерти тряхнула головой в попытке избавиться от глупых мыслей.

Она запечатала письмо, поставив сургучную печать с листом папоротника, и протянула конверт ворону. Птица расправила крылья, позволила прикрепить письмо к лапке, и ловкие пальцы Либерти вдруг начали путаться. Сколько времени ушло на это, она не засекала, но когда все получилось, то громко выругалась.