Книга Шесть зимних ночей, страница 67 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

— Звонила, Михалпалыч, да только Святослав Петрович трубку не берет.

— Что ж, поздно уже, человек пожилой – может и не слышать. Попробуйте утром. Спасибо, Юлия Степановна, до завтра.

Блондинка кивнула и ушла так же поспешно, как и появилась. Михаил Павлович постоял немного в задумчивости, грустно усмехнулся своим мыслям и, подхватив с вешалки любимую черную шляпу, вышел в полутемный коридор. Запирая дверь, он бросил мимолетный взгляд на потертую табличку «Коляда М. П. Врач-психиатр» и зашагал к выходу.

Первое письмо Либерти получила в канун Самайна. Часы пробили полночь, и в окно постучалась птица. Она настойчиво билась о стекло, не собираясь останавливаться, и Либерти пришлось выйти к ней. Огромный черный ворон распахнул крылья, громко каркнул и быстро влетел в дом. К его лапке был привязан потрепанный конверт.

Прозвучал последний удар часов, и дом погрузился в тишину. Серая кошка, лежащая около камина, встрепенулась, навострила уши и подняла голову. Встретилась взглядом с вороном. Они смотрели друг на друга долю секунды: желтые глаза кошки заинтересованно блеснули, блеклые глаза ворона, напротив, не выражали никакой эмоции. Глаз у ворона было три.

Трехцветная кошка спрыгнула со шкафа, пискнула и ринулась от ворона прочь. Она прошмыгнула к лестнице и стремительно поднялась на второй этаж. Черная кошка замурчала и забралась на стол, усевшись рядом с вороном. Она потянула к нему лапу, мягко коснулась его спины всего на мгновение и равнодушно махнула хвостом.

Кошек у Либерти было семь.

Она выглянула на улицу: мимо ее дома на двух лапах шел рыжий кот, одетый в нелепый бордовый фрак. Он опирался на гладкую трость и держал бордовый цилиндр, прижимая к боку газету. Кот Барон, один из прислужников Смерти, самый верный ее Жрец, ночами прогуливался по улочкам Города. Либерти любила наблюдать за ним, он всегда внушал ей спокойствие – такой величественный, словно сам был одним из Всадников Апокалипсиса. Она слабо улыбнулась и махнула рукой, приветствуя, когда Барон повернулся к ней лицом. Тот кивнул, и его круглые очки немного съехали. Надев цилиндр, Барон поправил их и медленно пошел прочь от дома Либерти.

Когда Барон скрылся за углом, она захлопнула входную дверь и направилась к ворону. Трехглазая птица послушно ждала ее, не обращая внимания на черную кошку рядом. Либерти нахмурилась, хмыкнула и ловко отвязала конверт от тонкой лапки.

Письма из внешнего мира, из мира за пределами Города и Королевства, ей приходили нередко. Читатели, желавшие лично выразить свои эмоции, вызванные ее книгами; люди, просившие помощи или совета и знающие, что она работала с картами и рунами и могла колдовать; покупатели, жаждущие приобрести свечи, которые она варила и наделяла своей силой, – все они чего-то от нее хотели.

Письмо, которое принес трехглазый ворон в канун Самайна, отличалось от обычных посланий.

Оно было длинным, написано ровным почерком и черными чернилами. У Либерти брови поползли вверх, когда она пробежала глазами текст. Потом села на диван напротив камина, погладила лежащего там черно-белого котенка и стала читать снова – более внимательно и вдумчиво.