Книга Шесть зимних ночей, страница 24 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Я столько раз слышала эту историю от деда, что считала ее сказкой. И каково же было мое удивление, когда к нам принесли огонь и разожгли пламя в потухшем камине. Маленьких детей обычно не пускали в комнату, когда бушевало пламя. Только после двенадцати можно было прикоснуться к этой тайне. Я все ждала, когда уголек останется только у нас. Но за десять лет этого не случилось. У соседей уголек оставался несколько раз, иногда даже несколько лет подряд. Я все спрашивала у деда, почему так.

— Потому что у нас еще не вырос достойный, – отвечал дед.

Я надувалась от гордости, точно зная, что «достойным» дед считал именно меня. И я ждала, когда вырасту настолько, что пламя решит выбрать наш дом. Примерно посчитала, сколько лет обычно тем, кто приносил огонь нам, – от двадцати до пятидесяти. Это меня, конечно, расстраивало: вдруг уголек останется у нас, когда мне будет уже за полвека. И вообще, не я его понесу, а моя сестра. Эта мелкая уже давно знала, что все сказки у нас – правда. И когда стоит ждать ревущее пламя тоже. В один год ее даже еле вытащили из комнаты. Никто так и не понял, как ребенок пробрался к закрытому камину.

В двадцать я еще ждала уголек, в двадцать пять мне надоели эти байки и ежегодные незваные гости, которых надо кормить.

Зато сестра уже находилась с нами в эти ночи и старалась обаять каждого гостя. Дед ее постоянно останавливал.

— Наверное, у нас никогда не будет этого уголька, – сказала я, глядя на пламя после того, как все ушли.

— Ты так этого ждешь, вот оно и не случается, – заметила сестра.

— А ты нет? – не поверю, что главная фанатка этих сказок не ждала заветную ночь и заветный уголек чуть ли не каждую минуту.

— Я не расстраиваюсь, когда он оказывается не у нас, – ответила сестра. – Какая разница, у кого он будет, если от правильно выполненного ритуала зависит то, встанет ли солнце.

Я покачала головой. Не верю.

Не бывает такого, что от одного уголька может сломаться обычное природное явление.

Голос ждал, когда я заговорю. А я молчала. Было очень холодно. Одежда не грела вообще. Если я меняю костюмы каждый год, то почему не надеваю что-то более подходящее?

Сквозь белесую пелену проглядывал тусклый свет.

— Там уже совсем замерзли, – не выдержал голос.

Пары в зале еле двигались. Видно было, как трясутся руки, сбиваются с такта ноги. У тех двух, в халатах, одежда уже стояла колом. Пол совсем обледенел, и часть пар не танцевала, а скользила по паркету, пытаясь удержать равновесие.

— Я ведь никого из них не знаю. Почему я должна за них переживать?

— Вообще-то знаешь, ты выросла с ними.

Я отмахнулась от очередных воспоминаний, которые не хотела подпускать. Легкая стая снежинок поднялась в воздух и плавно опустилась. Я нахмурилась – с неба ничего не падало, снег на земле давно превратился в спресованный лед. Неприятное воспоминание холодом кольнуло где-то на затылке.

— Это все не мое! Не мои воспоминания!..

Пламя рвалось из камина, выжгло кусок паласа, оплавило решетку. Я не знала, что это может быть настолько жутко. В этот раз было. В этот раз все шло как-то неправильно. Дед стоял возле двери в комнату и никого не пускал. Таким серьезным я его не видела очень давно. В последний раз его белесые глаза темнели, когда нас покинула мама. Она просто собралась и ушла. Дед тогда сразу все понял, а мы с сестрой до сих пор не знали подробностей.