Книга Клятва и клёкот, страница 106 – Диана Чайковская

Город, полный навей, упоминание темной богини, предстоящий обряд. Если подумать обо всем разом, голова пойдет кругом.

— Беспокойная ночь, – отмахнулась Марья. – Тут плохо спится.

— Да, – кивнула Сова. – Сплошные кошмары.

Она тоже выглядела неважно: осунувшаяся, с синяками под глазами, за спиной висел лук. Видать, совсем не чувствовала себя спокойно.

— Где Дербник? – спросила Марья и только после подумала, что, наверное, он лежит с хмельной головой.

— Дремлет, – отрезала Сова. – Могу разбудить.

Вела она себя неприветливо. Из-за кошмаров? Вряд ли. Впрочем, не ей судить княжну. Марья покачала головой, мол, не надо. Ничего страшного не случится, если он отдохнет до обеда.

— Вы мне понадобитесь ближе к полудню, – произнесла Марья твердо, так, чтобы стало ясно: перечить не стоит.

— Хорошо, – сказала Сова. – Я слышала, как приходил Сытник, и решила убедиться, что ты в порядке.

— Сытник меня не обидит, – улыбнулась Марья. – Не беспокойся об этом.

Та с сомнением хмыкнула, но удержалась от ответа. И правильно. Постоянная мнительность – пусть и со стороны – уж очень не нравилась. Это чувство вынуждало раз за разом спрашивать: «А верно ли ты поступаешь?» – и не находить ответа. Как будто открываешь старый ларь, где могут быть сокровища, нави, проклятья или пустота. Чародей мог обернуться чудовищем, божеством, простым безумцем или грудой костей. Не проведешь обряд – не узнаешь и погрязнешь в сомнениях.

— Ступай, – Марья указала на дверь. – Если будут вести, приходи раньше.

Сова скрылась за порогом. Не поклонилась. Что ж, в Хортыни простительно. Чем больше Марья вспоминала себя прежнюю, тем сильнее хотела вернуться в столицу и принести если не мир, то могущество. Показать отцу, боярам и Совету, что с ней нужно считаться, а тот, кто будет морочить голову и врать – отправится в поруб.

По телу разлилось пламя. Прилив сил придал ей уверенности, а в голове зазвенело властное: «Действуй!» Такое чужое для простой княжны и родное – для наследницы. Марья еще раз попыталась заглянуть внутрь себя. Может, в этот раз удастся увидеть правильный путь?

Мгла сочилась золотом и играла с разными нитями. То были чувства: любовь, благодарность, злоба, гнев, боль, отчаяние. Последнее она смаковала, обнимала цепким вьюном и улыбалась. Сколько всего сокрыто в одной девице! А казалась ведь такой невзрачной, простой, похожей на других, бестолковых и горделивых.

– Наконец-то ты пришла ко мне, дитя, – она ядовито улыбнулась и обняла Марью. – Не позволяй страху и сомнениям сбить себя с дороги, не дай им отделить твою волю от моей.

Она посмотрела в глаза княжны, затуманенные, полные покорности. За этой пеленой таилось пламя, нечеловеческое, безумное. Огонь мог вывести девицу к свету, к другой Матери, – а мог и погубить, выжечь, оставив горстку пепла.

Марья послушно кивнула. Она исполнит предначертанное и высвободит силу, несмотря ни на что.

Обряд – это испытание.

Обряд – это выбор и пляска на грани.

Обряд – это превращение, миг, отделяющий человека от бога. Кровосмешение, способное убить, свести с ума или пощадить. Плата за него высока, но и награда будет соответствующей.

– Ступай, дитя, – мгла обернулась. У нее были тысячи лиц, и все – почти незримые. Глазами не увидишь, как ни старайся. – Ты знаешь, что делать.