Книга По волчьим следам, страница 81 – Диана Чайковская

— Он? – хмуро спросил мужик.

— Томаш! – ахнула ведунья и схватила его за руку.

— Здравствуй, – оставалось улыбнуться, – я вернулся.

Теперь на него смотрели иначе. Ратник, сообразив-таки, что перед ним княжич, мигом отворил ворота и позволил пройти. Они возвращались в терем под любопытные взгляды и перешёптывания. Девки и стражники косились на Томаша, не веря, что он вернулся, да ещё в бедняцкой одежде. Только Славена была спокойна.

— Я знала, что ты придёшь, – сказала она. – Ты должен был прийти. Сегодня или завтра.

Ну вот, опять что-то кому-то должен. Томаш поморщился.

— Я очень устал, Славена, – он выдохнул. – Прикажи растопить баню.

— Успеется, – отрезала ведунья. – Тебя ждут братья.

Славена повела его через клеть в пиршественную. Неужели брат праздновал в такое время? Или в этот же миг прикажет подать еду и сядет пить в честь возвращения? Ох, как это было непохоже на Кажимера, да и чутьё вопило, что стоило бы убраться подальше. Томаш облизал пересохшие губы и попытался успокоиться. Всё будет хорошо, он ведь дома. Здесь ему ничего не грозит.

Славена шла быстрее обычного и смотрела на Томаша с сожалением. Видимо, и впрямь брат будет кричать. В ярости Кажимер мог разнести всю пиршественную и, перекинувшись, пробежаться по Звенецу со злобными рыками.

Когда они поднялись из клети и пришли к брату, Томаш обомлел: волна неведомого страха захлестнула его с головой и заставила застыть на месте. За пустым столом сидел Кажимер и лениво пил из кубка какое-то варево, а возле него лежал огромный волк.

— Добжа, – с трепетом прошептал Томаш.

Зверь взглянул на него. Нехорошо так, то ли с ехидством, то ли со злорадством – и промолчал.

1.

В отваре отражались золотистые блики. Томаш хотел отказаться, но Кажимер так взглянул, что страшно было возразить. Он отпил немного и поморщился. До чего же горько! Мятная настойка без мёда показалась убийственной. Зато сердцу полегчает через пол-лучины, и Томаш обмякнет.

— Что за спешка? – Он взглянул на Добжу. Волк поднял голову, посмотрел на Кажимера и оскалился.

— Ты не представляешь, как ошибся, – вздохнул брат. Он взмахнул рукой, отзывая слуг подальше. Томаш прищурился и заметил, что на пальцах не было ярких перстней, как раньше. Неужели дела пошли плохо? – Я не просто так берёг тебя и просил держаться подальше от леса.

— О чём ты? – недоуменно спросил Томаш. Страшная мысль закралась в голову, но озвучить её он не посмел – такое нельзя говорить при Добже, а то решит, что он вправе распоряжаться княжеским родом.

— В детстве ты не прошёл испытание, но вожак, – Кажимер косо взглянул на волка, – отпустил тебя, проявив милость к нам. Ты плохо справлялся со своим зверем, и счёт шёл на пару вёсен. Но ты держался. А потом, – он поджал губы и отвернулся, – ты сам бросился в его лапы. Тебе нужно уйти с Добжей.

Томаш опешил. Смысл сказанного дошёл до него не сразу.

— Как это – уйти с Добжей? – фыркнул он. – Здесь мой дом, здесь нашдом!

– Младш-ший княж-жич принадлеж-жит мне, – волк тряхнул головой. – Я отпус-стил тебя, потому что ты был уж-ж больно упрямым и хотел ж-жить человеком. Но ты мой, и ты вернёш-шься в стаю.