Книга По волчьим следам, страница 72 – Диана Чайковская

— М? – Баат встал у крыльца и с интересом взглянул на Чонгара.

— У тебя есть выбор, – хмуро начал он. – Или ты сдыхаешь, как крыса, здесь, или клянёшься перед богами, что явишься на ритуальный поединок.

Лис даже бровью не повёл, как будто давно уже ждал этих слов. Баат пожал плечами и коснулся рукой бусины.

— Я не сбегаю, – одним движением достал нож. – Вот тебе моя клятва, Чонгар.

Витязь резанул ладонь, сразу поморщился, но стерпел. Кровь потекла по лезвию и капнула на землю.

— Теперь ты, – Баат очистил оружие тряпицей и протянул ему.

Чонгар принял нож и сжал лезвие в руке. Кожа надорвалась. Стало больно, но ненадолго.

— Клянусь, что не сбегу и приду к капищу, чтобы сразиться с тобой.

— Когда? – уточнил Баат.

— На закате, – Чонгар прищурился. – Чего нам тянуть?

— И впрямь, – покачал головой лис, – давно пора было закончить это.

Баат развернулся и пошёл обратно в избу. Всё, что он хотел сказать, уже давно сказал. Да и у Чонгара не было желания вопить, вжимать его в стену и задавать один вопрос за другим. Главное выяснилось по дороге в Звенец.

Всё случилось так легко и просто, что внутри проснулась тревога. Не схитрит ли лис в очередной раз? Что, если в последний миг откажется от своих слов? Чонгар пытался найти подвох, но бесполезно. Оставалось только готовиться и ждать.

У него был целый день, чтобы попариться в бане, раздобыть чистую одежду и прийти к капищу. Перед поединком каждый приносил богам жертвы, просил их милости, а после – если не повезло – встречал Морану на той стороне со спокойной душой.

Чонгар вернулся в избу, чтобы забрать суму. Оставаться у Миловы он не собирался. Ведунья наверняка всё узнает и захочет наложить проклятье или зарезать его сама. Вряд ли Баат промолчит.

— Уже уходишь? – она достала из печи лепёшки, пахучие, хрустящие и жутко горячие. – Может, перекусишь?

— Нет, – хмыкнул Чонгар. – Меня ждут в городе, уж прости.

Баат приобнял её и улыбнулся как ни в чём не бывало. Милова тут же покраснела и заворчала. Оставив их препираться, Чонгар вышел и отвязал Градьку. Конь зафырчал, мол, опять его тащат невесть куда из хорошего места. Пришлось приложить усилие.

Помнится, неподалёку от гридницы была добротная мыльня, с крепкими брёвнами, пахучими вениками. Да и топили её удивительно быстро, словно сам Банник ворожил в угоду людям. Туда-то Чонгар и направился.

Славно, что старый воевода когда-то перенёс её за пределы детинца – знал, что у многих витязей семьи жили в глубине города. Помывшись, они уходили ночевать к своим и возвращались поутру. Чонгар и Агнеш не отлучались. Брат скучал по матери, но та сама наказала не приходить без особой нужды.

По обычаю Подзмейного воеводства дети умирали для своих родителей и возрождались взрослыми. Молодцы уходили из изб с дорогими дарами и благословлением, девки шли замуж. Айнур чтила традиции, поэтому спровадила обоих сыновей со слезами на глазах.

Чонгар жутко обиделся на мать и за себя, и за Агнеша. Они были чужаками на этих землях, и дом – всё, что связывало их и наделяло теплом. Их изба, их чуры и их огонь в печи.

Чутьё подсказывало Чонгару, что мать приняла бы его теперь. А может, её уже не было в живых. Много ли жизней унесла смута? Города-то с их стенами и рвами не пострадали, а вот от окраинных деревень ничего не осталось – все жгли, чтобы победить как можно скорее, причём оба – и великий князь, и воевода, поднявший восстание.