Книга По волчьим следам, страница 57 – Диана Чайковская

Не полюбовница, не банная девка, не друзья, а младший брат. На него-то он и нацелился и затаился, ожидая подходящего случая. Тут их и застала смута.

Они отправились на окраину воеводства, туда, где не было мерзкой и вездесущей Славены. Княжеская ведунья попортила ему немало крови, пытаясь воззвать к совести. Последней каплей стало её «заклинаю чурами». Он не смог не вспыхнуть.

– Чуры, говоришь?! У меня нет чуров, потому что их всех забрали на дно! А знаешь ли ты, почему их забрали?!

Видят боги, если бы Славена не отступилась, он бы убил её и сбежал. Хорошо, что не потребовалось.

На краю воеводства смешались все – кони, витязи, знахарки, ведуньи. Одни лишь волхвы сидели в своём капище и молились, боясь высовываться наружу. В этой мешанине легко подставить друга под стрелу. И не только его.

Среди разрухи и криков он поймал сотника за руку и шепнул несколько слов:

— Срочный приказ великого князя…

Сотник кивнул. У него не было времени проверять каждый приказ – приходилось со всем соглашаться, лишь бы свои же не прозвали смутьянином. Да и откуда ему знать, что на уме у Кажимера и его воевод? Подумаешь – перестроить пару рядов. Это несложно.

Чтобы всё прошло как надо, он принёс в жертву богам обед и ужин. Часть вылил на землю, часть – в костёр. Ему важно было насытить всех, от Перуна до Лунносерпой.

Боги приняли его жертву и вняли молитвам.

1.

Голова трещала так, что хотелось умереть. Телега раздражала скрипом. Маржана вытерла со лба выступивший пот и поднялась. Чонгар следил за лошадьми – те бежали резво. И не скажешь, что вязли в грязи и воде лучину назад, топтались в месиве, с трудом проползая по большаку. А потом терпение у витязя лопнуло. Чонгар со злостью остановил телегу, подскочил к коням и принялся заговаривать копыта, вкладывая немало сил. И оно того стоило.

Баат хотел было вмешаться, помочь. Видел же, что его собрату ворожба давалась с трудом: то стелилась и накладывалась мягко, то ускользала, уходя в землю, то вынуждала путаться в заговоре. Да только Чонгар не сдавался – злобно взглянул на Баата, процедил, что справится сам, и продолжил усердно выплетать заговоры.

В конце концов, у него получилось: вскоре кони понесли телегу так, будто проспали несколько ночей и теперь рвались вперёд. А рыжебородый провалился в беспокойный сон. Он вертелся, кусал губу и пытался кого-то поймать. Уж не охоту ли на тура^[31] увидел?

Маржана нахмурилась. Тревога вилась над ними и нападала на каждого, свивая гнёздышко под рёбрами. Чонгар тоже выглядел до смерти уставшим, а чернота вокруг него лишь сгустилась. Баат – бледный и в поту – чувствовал себя не лучше, как будто и впрямь бросил все силы на поимку неведомого зверя во сне. Да и её саму трясло. Один Томаш по-прежнему оставался в покое. Опять напоили травами. Аж завидно.

— Может, ты всё же позволишь мне расплести эти чары? – Маржана сказала это скорее из раздражения, с надеждой, что Чонгар сорвётся и они накричат друг на друга, выплеснув кусочки гнева.

— Отстань, – он фыркнул. – Нету на мне ничего.

Ага, как же. Чернота взвилась и словно захихикала. Маржана отвернулась, сжав руки. Пусть мучается и помирает, ей-то что? Прав был, когда сказал, что лучше бы думала про Звенец и великого князя.