Книга По волчьим следам, страница 55 – Диана Чайковская

Да, витязи любили громовержца и дубостроя. Они почитали и других богов, но Перуна, жившего в пушистых облаках, – особенно. Маржане он не нравился. В детстве ей хотелось быть похожей на Мокошь-матушку, что бесконечно сплетала нити судеб, создавая чудный узор на белоснежном полотне. Деревенские дети же называли её то волчонком, то отродьем Мораны. Пришлось смириться – не лезть же в драку, позоря мать и сестёр.

А ливень продолжал бушевать, заливая большак. Как они умудрились развести костёр, Маржана не спрашивала – и так было понятно. Да и Баат прикрывал правую руку куском ткани. Чары-чары. Самой бы поворожить, но тогда сработает защита, которую поставили витязи. С какой стороны ни глянь – везде заслонка.

С голого клёна, что возвышался над ними, капала вода. Отчего-то захотелось спрятаться в телегу и ничего не видеть, но там было слишком грязно. Чонгар и Баат, доев репу, зашептались меж собой на незнакомом, грубом языке, где всё звучало как «ан», «ук» и «ул». Дикость какая-то.

А костёр вопреки всему разгорался, хотя сухих веток поблизости не было. Маржана вздохнула: духи пламени тоже любили кровь, особенно чародейскую. Видимо, Баат покормил их щедро. Какая забота!

2.

От варёной репы хотелось плеваться, но Чонгар жевал, зная, что другой еды не будет, пока они не подъедут к столице. Охотники торопились, но кони не могли нести их без отдыха, да и ливень разыгрался такой, что ехать было совсем невозможно.

– И всё-таки не понимаю, зачем ты скормил столько крови костру, –помотал головой Чонгар. – Ты ослаб, и наши пленники наверняка почуют это.

Говорили они на языке Подзмейного воеводства, чтобы девка не смогла понять. Впрочем, Маржане и так было не до того – того и гляди спрячется куда-нибудь, испуганная и уставшая. Но в их деле бдительность никогда не мешала.

– Нас двое против девчонки, –пожал плечами Баат. – К тому же она так запугана, что не может ровно стоять на ногах, если ты не заметил.

– Она волколак, –отрезал Чонгар. – Без шкуры, но оттого и злее. Не забывай.

– О, я мало что забываю, –усмехнулся лис. – Не учи охотника ловить добычу.

Баат прищурился, засмеялся и как бы нехотя бросил в языки пламени остатки репы. Костёр зашипел, принимая пищу. Дождь потихоньку ослабевал. Маржана чихнула. Лис добродушно пожелал ей здоровья. Иногда эта его маска так раздражала Чонгара, что хотелось наброситься и разодрать Баату лицо, лишь бы избавиться от неё, воняющей и мерзкой.

Но вмешиваться в судьбу лиса он не имел права. Поэтому предпочитал не обращать внимания и не внюхиваться. Если совсем честно, то все витязи пахли мерзко: кровью, сталью, навозом, гнилью, страхом, местью. Эта вонь не смывалась в бане. Порой Чонгар слышал её даже от девушек, живших в тереме князя. Она пробиралась сквозь травяные мази и скользила в воздухе, давая понять: тут нечисто.

— Эй, – Маржана тряхнула мокрой головой, – можно сесть поближе?

Чонгар взглянул на девку: промокшие волосы, рубаха. Да и в башмаках наверняка хлюпало. Пришлось подвинуться. Молодицы, конечно, крепкие обычно, но тут кто знает – посидит в сырости и сдастся на милость огневихи, не успев появиться перед князем.

Чонгар утешал себя, что подарит Кажимеру полтора волчонка – целую девку и искалеченного Томаша, и тогда на совести станет чуть чище. В конце концов, он не лучше и не хуже других. Ради этого можно потерпеть запах страха. Чонгар улавливал и его, и мелкую дрожь, и даже небольшую злобу, что грызла Маржану. Видимо, зверь хотел одновременно и вырваться наружу, и затаиться подальше от охотников.