Книга Я выжгу в себе месть, страница 99 – Диана Чайковская

Василика позволила себе прогуляться не спеша. Скинув обличье старухи, шла она, молодая, румяная, в валенках и Кощеевой мантии, которая так и переливалась на солнце. Удивительно, но нарядный кокошник подошел бы и к ней. Только не хотелось пока обвешивать себя украшениями – не до того было. А дома уже поджидала натопленная печь. Всполох смотрел, как Домовой заваривает смородиновый чай, и не забывал следить за пирожками, которые Василика поставила в печь перед уходом, чтобы поспели к ее возвращению.

— Почти готовы, – сказал Домовой. – Быстро ты вернулась, хозяюшка.

— Быстро? – не поверила своим ушам Василика. – Уже день кончается, а я выходила, когда солнце только поднималось.

— И как? – спросил Всполох. – Удалось?

— Ага, – улыбнулась она. – Еще как удалось.

Духи обеспокоенно переглянулись между собой. Задумали что-то? Вряд ли. Они не могли противостоять Василике. Домовой и Всполох помогали по хозяйству и не годились для чего-то потруднее. Она хмыкнула и, поставив валенки сушиться у печи, налила себе кружку чаю. Надо бы у кузнеца и лошадь сторговать, хотя девка на коне привлекала бы много внимания, а морок долго не продержится.

А ведь у Мрака тоже был конь, и не просто зверь, а частичка всадника Ночи, такая же лютая и смоляная. Он мог помешать задуманному. Василика не слышала ни одного рассказа о том, как кони освобождали своих хозяев, но не сомневалась, что скакун Мрака непременно попытается выручить его, сам или вместе с кем-то. И это следовало предусмотреть.

Заговоренной цепью лошадь не скуешь, а вот снадобья… Можно ли усыпить волшебного коня настойкой из сон-травы? Нет, это же не домашняя скотина и не лесное животное. Тут простыми чарами не обойдешься. Василика взглянула на сосуд с мертвой водой и усмехнулась. Да, речка Нави – дело другое. Она убивала всех, и неудивительно, ведь в ней – капли крови самой Мораны.

Богиня мертвых сотворила Навь и выткала черную речку, а чтобы заворожить ее, заклясть намертво и сделать речную воду отравой для живых, добавила туда несколько капель крови. Потому мертвая вода была очень ценной, хоть и смертельной. Пары капель из заговоренного мешочка или сосуда наверняка хватит, чтобы уморить коня. О том, где и как Мрак будет искать себе нового, если вырвется из оков, Василика не задумывалась – ее собственный Яшень умер из-за Мрака.

— Одумайся, – прокряхтел Домовой. – Недоброе это дело, а от недоброго добра не будет.

— Не будет, – согласилась Василика, откусывая румяный пирожок. Да, угощение удалось на славу – пышное, мягкое, со вкусом ягод – так и хотелось хватать один за другим.

— Так зачем оно тогда? – спросил дух.

— Не могу я иначе, понимаешь, дедушка, – вздохнула она. – Не мо-гу.

Василика знала: приступ вины ее не охватит, особенно если сходить к старому капищу Мораны и помолиться, мол, удружи, милая, напоследок, ты же богиня мертвых, покровительница мести и прочих недобрых дел.

Правда, в том капище давно уже обитала нечисть. Духи Нави нашли себе убежище возле деревянного кумира^[3].

Временами Василика видела, как там загорался костер. Если прислушаться, то можно было уловить звон бубенцов и хохот. Почти живой, но нечеловеческий. Мертвецы пили лучшее вино и отплясывали, тряся масками. Вот ведь диво! Василика никак не могла вылепить одно обличье, а там – целая вереница, и у каждого по три разных лица, не меньше. Чудно, аж залюбуешься поневоле.