Книга Я выжгу в себе месть, страница 31 – Диана Чайковская

Мрак расхохотался. От его смеха Василике стало не по себе. И не только ей – любопытные мавки спрятались в глубину древесных крон, лешачата разбежались. Даже духи Нави и те не смели приблизиться. Мрак отпугивал их. Нечеловеческое пламя отплясывало в его нутре, разливалось по коже странными узорами. Тело Мрака сотрясалось от злого хохота, и ничего хорошего в этом Василика не видела, хоть всадник Ночи и пытался казаться другом.

— Отдохнем, а после отвезу тебя назад. – Мрак пожал плечами и начал доставать из котомки, привязанной к седлу, угощение. Там нашлись яблоки, сливы и вино, отдающее смородиной и земляникой. Василика помимо воли облизнулась.

— Ешь и пей, – сказал Мрак. – В этом нет ничего дурного. Всем нужен отдых.

Будь что будет! Василика отхлебнула сладкого вина, затем еще и еще. Горячий и удивительно вкусный напиток, обжигая, побежал по телу. Она прижалась сильнее к холодному Мраку. Тот с удовольствием надкусил яблоко и слизал капли сока с руки. Шальные глаза смотрели на довольную Василику.

Одурманенная, она подняла взгляд на Мрака. Теперь смарагдовое пламя казалось ей не пугающим, а теплым. Огонь звал ее, всадник Ночи хотел, чтобы она была рядом. Разве это плохо? Почему бы и впрямь не остаться с Мраком? Кто вообще придумал, что молодицы всегда должны хранить себя, особенно ведьмы?

Василика потянулась к черному всаднику, чтобы поцеловаться. Страх заклокотал внутри, но и он казался ей таким будоражащим, что стало еще слаще. Душа запела. Мрак надкусил ей нижнюю губу до крови. Боль смешалась с каким-то новым ощущением. Закрутился вихрь из ягодного дурмана, собственной силы и колдовских огней. Василику трясло, как будто ее резали на тонкие полоски. Она выпила еще вина и уже не понимала толком, что происходило.

А потом раздался рев, дикий и пронзительный. Мрак предстал перед ней в своем истинном обличье. Черный, широкий, как дуб, без ног, с когтистыми лапами и огромной пастью. Он клацал зубами и пытался схватить ее, но что-то мешало: невесть откуда лезли ветви деревьев, еловые лапы застили глаза. Сама же Василика от страха забыла все заклинания и уже смирилась с погибелью. Вдруг навалилась чернота, и девица будто бы на птичьих крыльях улетела куда-то высоко-высоко.

Не стоило верить молодцу с лихими глазами, ой не стоило.

— Да чтоб он треснул тридцать три раза! – проворчала Ягиня.

— Не плюйся, – сказал Всполох, – особенно проклятьями.

Боль растекалась по телу. Василике казалось, будто вся она окаменела. Тепло печи не согревало. Страшно было открыть глаза. Ягиня наверняка накричит – и правильно сделает. Сколько раз повторяла ведьма, что не след ей гулять с незнакомцами, принимать из их рук подарки и еду.

Василика все сделала наоборот, за что и поплатилась. Мрак чудом не растоптал ее. Теперь она понимала, что вмешались лесные духи. Только благодаря им Василика лежала теперь на полатях и чувствовала, как возвращаются силы.

— О, очнулась красна девица, – недобро взглянула на нее Ягиня. – Не притворяйся, вижу, что не спишь!

Уж лучше бы померла. Страшно было представить, что теперь с ней сделает Костяная. Наверняка заставит работать с утра до ночи, чтобы не оставалось глупых девичьих мыслей в голове. Или отправит назад к Калине. Нет, Василика всю кожу до крови сотрет, но в купеческий дом не вернется.