Книга Я выжгу в себе месть, страница 123 – Диана Чайковская

Сперва ей захотелось утопиться, нырнуть в Золотницу-речку и примкнуть к утопленницам, звать оттуда батюшку, приходить к нему и плясать у ворот, мечтая о мести. Разве ж то не славно? Но нет, со своим теплом она не желала расставаться. Поэтому Ксанка перемазала нижнюю рубаху родной землей, как было заведено, чтобы не забыть дорогу назад, а потом пошла к перелеску. Может, ведьма не такая уж и злая? Вдруг она поможет Ксанке?

Дальше перелеска ступать было страшно, но она преодолела себя. Как сжала руки в кулаки, как побежала по тропке, вьющейся среди густых дубов и елей. Потом ее окружили заросли кустарника: колючие ветки, алые цветы, черные ягоды, неизвестные Ксанке. Завидев вдали пламя костра, она обрадовалась. Неужто люди? Вот повезло!

Но чем ближе подходила, тем сильнее убеждалась: нет, не люди – нечисть в костяных масках. Они плясали что есть сил, пускали, рассыпая вокруг, искры, пили из расписных чашек неведомое варево и обнимались.

— Чур меня! – Ксанка сложила шиш. – Чур меня, уйдите! – И коснулась перемазанного землей подола.

Лес ее услышал. Зашумели черно-зеленые кроны, ветви закрыли костер, а тропка вильнула и повела дальше, к берегам Золотницы. Здесь речка текла иначе: темная, звонкая, буйная, она била волнами в берег так, будто жаждала расколоть его. Если бы не русалки, сидевшие на ветвях, Ксанка не побоялась бы подойти и взглянуть поближе. А так пришлось обойти стороной, и тут впереди замелькали огни ведьминого дома.

— Благодарствую! – Ксанка низко поклонилась Лесу, зная, что он ее слышит. – Спасибо, что привел. У меня нет с собой гостинцев, но я обязательно тебе отплачу.

И, словно в ответ, ухнули где-то в вышине совы. Убедившись, что ее слова долетели до незримых обитателей, Ксанка развернулась вперед и, собравшись с силами, громко постучала в деревянные ворота.

— Кого это там принесло? – донеслось с той стороны. – Иду я, иду.

Голосок был девичий. Ксанка сперва удивилась, а потом напомнила себе, что ведьма могла принять любое обличье. Колдовство же. Жуткое, ужасающее ремесло. Ну и ладно, будь что будет! Лучше уж попросить приюта у ведьмы, чем вечно скитаться среди неживых.

Успокаивать заплаканных девок Василика не умела. Она не знала, что делать с Ксанкой, которая свалилась ей на голову посреди ночи и надеялась, что та ее спасет от всех бед, а точнее – от дурного батюшки, которого поедали нечистые, причем довольно давно.

Известно ведь, что если человек постоянно пьет, то его душа погружается в темноту все больше и больше, становясь кормом для многих тварей. Василика не могла вернуть девке батюшку – значит, оставалось только заварить мятный чай, напоить, а затем уложить в постель. Пусть сперва успокоится, придет в себя, а потом уже подумает.

— Тоже мне, чудила, – пробурчала Василика. – Явилась в ночной сорочке, с выпученными от страха глазами. Такую посреди леса увидишь – дар речи потеряешь.

— Она тебя боится, – хмыкнул Всполох.

— И было бы из-за чего! – возмутилась Василика. – Можно подумать, это я прихожу к людям, перемазанная сажей, и стучусь в ворота посреди ночи.

О ней, конечно, много чего болтали, причем в каждой деревне ходили свои байки. Сама Василика слушала и не переставала удивляться. Собрать бы эти сплетни вместе и пересказать князю – точно в главные скоморохи запишут.