Книга Я выжгу в себе месть, страница 118 – Диана Чайковская

Единственным местом, где ее действительно ждали, была избушка. Та самая, которая, по слухам, стояла на курьих ножках, а внутри нее сидела злая ворожея и грызла человеческие кости. Василика улыбнулась: чего только не придумают, лишь бы себя попугать лишний раз! Да, она и впрямь сторожила Грань, не пускала любопытных к алатырь-камню и следила, чтобы духи не прогуливались дальше перелеска, но никогда не ела людского мяса. Впрочем, пусть боятся, так надежнее будет.

Василике захотелось проехаться по Радогощи открыто. Она не стала прятаться – вернула себе человеческое обличье, принарядилась, села на коня, ожидавшего на постоялом дворе, и запрыгнула в седло. Впервые за долгое время ведьма чувствовала себя княжной, но никак не купеческой дочкой. На нее смотрели со страхом и интересом, кто-то вскрикивал, кто-то охал. Девки одергивали молодцев, а те чуть не сворачивали шеи, провожая ее взглядом. Какая-то старуха кинула в Василику камень, но тот мигом полетел обратно. Бабка ахнула и быстро спряталась за забором, проявив удивительную ловкость. Коготь, вороной скакун, заржал. Пришлось пустить его в галоп. Уж слишком нервно он переносил поездки по людным местам, зато как ладно скакал по лесам и вдоль полей!

Василика помахала деревенским на прощание и понеслась к родному перелеску. За кустарниками, березами, еловыми ветками вились дикие тропки. Чуть поодаль от них стояла знакомая избушка, скрытая от глаз заклятием.

— Тпр-ру! – Василика остановила Когтя.

Колючие кусты шиповника налились зеленью, как и ветвистый плющ. Глядишь, вот-вот поспеют волчьи ягоды, кислые и ядовитые для простых людей. Василика нашла место, где багрянец шиповника пылал особенно ярко, и выплела кончиками пальцев заклятие. Маленькие огоньки заплясали в ладонях. Коготь недоверчиво шевелил ушами. Он боялся нечисти, которая выглядывала из-за деревьев, – лешачата озорно улыбались, мавки смотрели с опаской.

Кусты шиповника с шелестом и хрустом поползли в стороны, зелень потихоньку исчезала, а на ее месте вырастали знакомые ворота. Василика спрыгнула на землю, отперла их, затем сдвинула полено, чтобы широкие створки разошлись посильнее перед Когтем.

Стоило им зайти во двор, как куры с кудахтаньем бросились врассыпную, а Всполох, ничуть не изменившийся, подкатился к Василике и усмехнулся:

— Сколько лет, сколько зим, хозяйка.

— Не так уж и много, – пожала она плечами. – Вы тут как?

— Спину ломит, – донеслось из избушки. – Ноги не ходют толком, ничего из еды нету, а хозяйка вечно в разъездах, не заботится обо мне, старом.

— А ты все так же ворчишь, дедушка, – засмеялась Василика.

Как приятно возвращаться! Вот-вот она распряжет коня, выпьет ягодного чаю и рухнет в мягкую постель. Дом ощущался как… дом, родной, привычный и спокойный. Здесь не надо было прятаться от чужаков, врать, оборачиваться кем-то. Василика вдохнула запах хвои и прислушалась.

За воротами пели мавки с птицами, а вдали звенела Золотница, приманивая путников. Эх, соскучилась она по свежей речной водице, по русальим хвостам и чужим очам, которые выглядывали из-за кустов. Нигде, даже в столице Холмогорского княжества, не было такого дивного запаха – смеси хвои, листвы и ягод.

Василика пообещала себе отоспаться, а потом сходить на речку и поплясать с русалками да водяницами, тем более что со дня на день начнется зеленая седмица и везде загорятся жаркие костры, а молодцы с девками будут прыгать через них и бросаться прямиком в прохладную воду. С этими мыслями Василика зашла в избу, скинула дорожную накидку и крепко обняла Домового, который тут же засмущался, а потом и вовсе уполз под печь, повторяя, что хозяйка сошла с ума.