Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
— Явится он сюда, – глухо сказала Марья. Не осталось уж ни слез, ни страха. – Уходи! Убьет он тебя. — Коли убьет, так тому и быть. Но прежде и я его угощу за все радости, – сурово молвил Иван. Отложил лукошко, вынул из ножен меч. Затянуло туманом стекла, на дворе потемнело. Заржавел меч тотчас. — Беги отсюда! – воскликнула Марья. Иван нахмурился, вышел на порог. Дрожала земля, и притих лес. — Уходи, Иван… – прошептала безнадежно. Явился в стылом блеске, в вороньей стае Кощей. На Ивана не глядя, протянул руки. — Прости меня, Марьюшка, горького тебе наговорил, дурного. Пойдем со мною домой. Марья выскочила на крыльцо. Крикнула: — Оставь нас! Отпусти! — Измучил он тебя, все наизнанку вывернул, – вздохнул Кощей. – Пойдем, Марьюшка. Отдохнешь в тишине, в покое… — Не пойду с тобой никуда! Кощей снова вздохнул: — Добром не пойдешь – силой возьму, сама ведь знаешь. Иван взмахнул мечом, Кощей отбросил его, не глядя. Удивленно молвил: — Этот ли гузыня[53] тебя держит, Марья? Ну так это легко поправить. Щелкнул перстнем с громовым камнем, и упал Иван. Поплыл дух дымный, пепельный, темный, заплакали ведогони. Марья бросилась к Ивану, но не успела подбежать, как подхватил ее Кощей, и в мгновенье ока очутились они в его дворце. — Никто тебя больше не тронет, Марьюшка, печали не причинит. Входи да погляди на подарок мой. Птичий праздник скоро… Марья обернулась на Кощея с ненавистью. — Ты Ивана убил! Ты меня в плен взял! — Так ведь и я в плену десять лет был, Марьюшка. — Ты сам, сам себя в горе запер! Я просила, умоляла меня одну не оставлять! — Боялся тебе дурное сделать, – с болью ответил Кощей. – Оттого и спрятался от тебя. Изменился я за десять лет, Марья, о многом подумал, не сделаю тебе дурного теперь. — Ты Ивана убил! – выдохнула Марья. — Входи, – тихо молвил Кощей. – Да погляди на подарок мой. Скоро Птичий праздник… Костяная рука легла на плечо, толкнула в спину. Марья взошла на крыльцо, словно чужими ногами ступала. Услыхала, как шепчутся мушки да комары: — А Ивана-то разрубил мечом… — Да в бочке засолил. — Кинул с горы в море! Марья заплакала, хоть думала, что выплакала уж все слезы. Вошла во дворец; шагнул Кощей следом да запер дверь. Шепнул с мольбой: — Ну, Марья, погляди на подарок! Подняла Марья голову и увидела: вся горница высокая увешана да уставлена была птичьими клетками да садками[54]. Шли по горнице серебряные искры, золотые лучи от искусных клеток с узорами да резьбой, в каждой сидело по птахе, только все молчали. Щеглы, зарянки, дрозды и дятлы, голуби, горлицы да синицы… Не было конца клеткам, сама горница словно бескрайней стала, уходила далеко-далеко. Марья обернулась к Кощею, но не было его рядом, и двери больше не было: только во все стороны расходились бревна, плиты, садки да клетки. — Отчего же вы не поете? – спросила Марья. Крепчал страх, мешал думать. — Если все они запоют, горлица моя, так и мыслей своих не слышно станет. Разболится головушка, – молвил Кощеев голос. Марья кинулась вперед, сбила клетку. Зашуршал крыльями соловей, но так и не запел. Зазвенели золотые прутья, но ни одна птаха клюв не раскрыла. — Отпусти меня! – крикнула Марья, мечась по горнице. — И ты, горлица моя, не кричи, ни к чему это. «Бежать надо, Марья», – чиркнула перышком по прутьям зарянка. |