Книга Сказки печали и радости, страница 43 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

Тут же поймал царевнин взгляд – и в его разуме будто что-то щелкнуло.

Иван стиснул зубы.

— Это что же, получается… – Осклабился. – Гнедко пострадал из-за Коша Бессмертного? Тот на него порчу навел или еще что сделал?

— Готова спорить. – Царевна разжала вспотевшие ладони и вытерла их о юбку. – Наверное, он узнал тебя. Кто-то донес ему, что для всего честного мира ты теперь мой жених.

Иван вскочил.

— Вот же тварь!..

Слабо, Кош, подумала царевна. Ох как слабо. Что ж не проклял его, чтобы шею сломал? Только коня помучил. Да и разве не для этого он заколдовал ее именно так – чтобы исполняла чужие прихоти, не имея возможности наворожить хоть что-то для себя? Или тогда заколдовал – а ревность все равно взыграла, когда Ивана увидел?

— Пусть только снова мне попадется! – Глаза Ивана потемнели. – Не посмотрю, что он мне тебя-помощницу подарил – раздавлю гадину!

— Сделай милость, – проговорила царевна кисло.

Но тут гнев Ивана поутих.

— Хитрюга. – Сощурился. – А если Кош умрет, не ослабнут ли его чары?

— Откуда мне знать? – бросила бесценно. Понимала: Ивану все равно его не одолеть.

Иван напряг широкие плечи. Отдышался.

— Оставим этот разговор. – Он мотнул головой. – Коша этого я запомнил… А ты, душа моя, лечи Гнедко и не пытайся сбить меня с толку.

«И не пыталась».

— Оставлю тебя. – Иван окинул ее взглядом. – Не подведи!

И ушел.

Комната без него сразу показалась просторнее – полутемная и отчего-то… неуютная, как хрустальные чертоги. Нет, царевна не любила находиться с Иваном с глазу на глаз, но сейчас одиночество и тишина обрушились на нее. Захлестнули, как черная волна – думай, думай, думай.

Думай, как могла бы избежать этой тюрьмы.

Вспоминай, как заколдовал чернокнижник Кош Бессмертный.

Любопытно: а если бы Иван и вправду умер – что бы с ней стало? Воли ей все равно не видать. Скорее, прибрал бы к рукам кто-то из наиболее прытких Ивановых друзей, и – как знать! – не стало бы ли ее содержание еще суровее.

И так бы и вышло, что и ее нынешнее горе – совсем не горе. Как Кош и пророчил.

Царевна с силой растерла виски. Ну, довольно жаловаться на судьбу – пора браться за дело.

Это себе она не могла вылечить ни ссадину, ни сыпь – а когда принималась ворожить для других, в ней от макушки до кончиков ногтей разливалось щекочущее тепло. И она, никогда не учившаяся колдовству, внезапно понимала, что ей делать – точно зерно чародейства, которое, как занозу в сердце, оставил ей Кош Бессмертный, давало побег. Побег расплетался в ней, ветвился, словно дерево, и заполнял ее жилы вместо крови.

Слова сами слетали с губ.

— Как ходят в океане волны синие, – говорила царевна, – как плывут по небу тучи грозовые, так и скакать коню твоему ретивому, не зная устали.

Она провела пальцами по воздуху, и из очага к ней потянулись языки огня.

— Как скакать коню твоему ретивому, не зная устали, – продолжала царевна, – так нести ему тебя по лесам и полям, по зеленым косогорам.

Огненные всполохи закружили перед ней, начали складываться в образ размером с ладонь. Мерцающая ало-золотая грива, бликующая спина… Ноги коня проявились последними – тонкие, молодцевато гарцующие. Конь пронесся вокруг царевны, и от ударов его копыт по воздуху разлетались искры.

Представила, как наяву: настоящие пожары, остающиеся там, где прошел конь Ивана. Но царевна отогнала от себя дурное предчувствие. Сейчас – не время.