Книга Сказки печали и радости, страница 38 – Яна Лехчина, Ксения Власова, Екатерина Звонцова, и др.

Бессчастный кивнул. Надел кольцо. Помедлив, все же сказал:

— Спасибо…

Но Альбатрос уже глядел не на него.

— Ты.

Гроза Морей буквально прижал уши. Несмотря ни на какую дерзость, своего короля он явно по-прежнему опасался. Расправил плечи, сглотнул.

— Веди себя прилично, насколько можешь, – вздохнул король. Покосился на Бессчастного. – Службу вон под хорошим началом найди… не позорь нас разбоем.

Пират поклонился почти в пояс, но король со смешком отмахнулся:

— Хватит. А ты…

О Ветреницу Альбатрос споткнулся взглядом. Она вызывающе сощурилась, складывая на груди обугленные руки. Но на щеках играл румянец. Не серый. Розовый. Девичий.

— Если я правильно все понял… возвращайся в новом теле. Мы ждем. Да?

Последнее он бросил другу. Энки, стоявший возле Ветреницы, улыбнулся ей и поцеловал в призрачную щеку. На его шее больше не было бус.

— Ну все. – Король шагнул было к трапу, но опять повернулся к Вольяне. Помедлил. – Слушайте…

«Все получится. Ясно?» – очень хотела крикнуть она. Боялась опять вот этого всего про жену. Боялась чего угодно. Но Альбатрос сказал:

— Вы не котенок. Простите. Вы вернули мне мой народ… а моя благодарность ничтожна.

Народ. Не весь, конечно. Просто в ожерельях юноши из льдины – шамана, любимого друга короля – спало еще несколько десятков его прежних сородичей. Стоило рассыпать бусины – и они обратились черноволосыми мужчинами, женщинами, детьми, стариками, смуглыми и златоглазыми. Больше король не помышлял о расправе над гостями. Таких чудес ему не приносил никто прежде.

— Ничего не хочешь? – проговорил Альбатрос. Может, впервые стыдился взаправду.

— Хочу домой, – тихо призналась Вольяна. «И немного надежды». Но это не к нему.

Он улыбнулся без хитрого огня в глазах. Тепло. Понимающе.

— Не держу. Простите снова. В добрый путь.

И они с Энки покинули борт. Облака на мачтах, серые в память о недавней грозе, поймали ветер, и корабль взлетел. Стоя у штурвала, ища, на что бы отвлечь тревожное сердце, Вольяна все же решилась спросить у витавшей рядом Ветреницы:

— Как он проснулся-то? Почему? И чего смотрел на тебя, будто кот на сметану…

Царь-Девица усмехнулась. Чем выше они поднимались, тем ярче сияло на ней золото и тем сильнее ноги отрывались от палубы.

— Как прос-снулся? Ну… как это бывает? Я не удержалась и потихоньку его поцеловала.

Вольяна улыбнулась. А потом и засмеялась.

Тук-тук-тук, – отозвался сердцецвет, а оранжевое яблоко согрело ладонь в кармане.

До дома, если не останавливаться, недалеко. Корабль помчит быстрее, зная, как успеть.

А если закрыть глаза, то можно увидеть мужа, глядящего в окно, в небо.

И вместе или порознь, но они проживут эту жизнь долго и счастливо.

По мотивам сказки «Царевна-лягушка»

1

В очаге слабо попыхивал огонь. Царевна еще видела лягушачьими глазами, и языки пламени казались смазанными, красными с желтым отливом. Двигались они медленно: постреливали, оставляя после себя в воздухе поблескивающий алый след.

Шкурка на спине лопнула. Разошлась, точно платье по шву, поползла к плечам и бокам, обнажая белую кожу. Конечности удлинялись, мышцы наливались силой: человеческое тело раскрывалось из прорехи в шкурке, как пышный цветок – из тугого бутона.

Больно ли это? Пожалуй. Любое перерождение – это больно, даже если совершаешь его почти каждую ночь с тех пор, как заколдовали. Но как сказал он тогда, посмеиваясь в своем хрустальном чертоге? «Боль сопровождает человека с рождения. Природа так задумала, не я».