Онлайн книга «Сказки печали и радости»
|
Инавко сидел и смотрел то на птицу, то на землю. Цветочное покрывало начало отдавать гнилью и пеплом. Казалось, под ним копошились человеческие остовы, желая выбраться и расправиться со всеми, кто хоть раз ступил на эти земли и выжил. А больше всего – с ним, человеком из плоти и крови. Потому что дошел, справился, переплыл змеиное море, хотя не должен был. Он не витязь, не герой, не первый сын, царев наследник, а так, мальчишка. Те же, приходящие в сад, были сильнее, с мечами-тулами наперевес, с острыми стрелами, отважные и жаждущие покорить неведомый край. Это они должны были находиться на месте Инавка, это им должна петь чар-птица, открывая не только путь, но и собственное сердце. — Ты звала не только меня. – Он прикрыл ладонями глаза, словно пытаясь спрятаться от чудес Иномирья. – Возможно, ты ошиблась, и нам стоит подождать, пока… — Нет, царевич, – мотнула головой чар-птица. – Я не хочу ждать других. Даже если они смогут пройти. Мавки принесли ему одежду – прежнюю, да не совсем: на потускневшей рубахе выткались яблоки, окруженные перьями. Нити переливались, точно живые. Уж не достали ли их из чужих душ или из рук самой Мокоши? — А говорили – не по нраву, – буркнул Инавко и принялся одеваться. — Раньше нельзя было, – объяснила чар-птица. – Теперь уже можно. Ты свой. Он призадумался. Возможно, над ним провели сложный обряд, пусть так. Но что, если Инавко перестал быть человеком? Вдруг мавки обескровили его и влили в тело водицу? От этой мысли его передернуло. Узнать бы – да как? Меч остался далеко. Попросить перо? Да разве им надрежешь кожу? Ох, сколько мыслей! И мавки еще ухмылялись, выставляя клыки. Вот ведь девки – врагу не пожелаешь! — Так что, – Инавко расправил рубаху, – тебе надобно в человечий сад? — Все так, – кивнула чар-птица. – Веди меня за собой, да только оборачиваться не вздумай. — Это еще почему? – удивился он. Странное все же это Иномирье. Туда не ступай, того не делай… — Разум по дороге потеряешь. Спорить с чар-птицей Инавко не стал. Ему же проще: и поможет, и царский наказ выполнит. Одно огорчало – не обрадуется отец, что справился младший. Ждет ведь старшего или среднего на худой конец, но никак не его, немощного да глупого. «Было б что терять», – усмехнулся Инавко. Из хорошего в нем – разве что любопытство, хотя оно порой губительнее меча. И удача, иначе бы не добрался живым. И обряд не пережил бы. Дело осталось за малым – вернуться в терем, выдержать укоризненный взгляд царя и испуганный – матери, а после снова зажить по-старому. Интересно, как он батюшке-то святому объяснит, где бывал и что видел? А ведь будет выпытывать, впиваться глазами-шипами в «юродивого». Как бы не надумал в поруб бросить или вовсе нашептать отцу, чтобы избавился от сына, тихо, незаметно или с шумом-скрипом. В соседних-то царствах-государствах и за меньшее сжигали заживо. Инавко тяжело вздохнул и поднялся. В саду ему оставаться не хотелось. Да и шутка ли – бежать от судьбы, прятаться, надеясь, что обойдет стороной. Нет уж – лучше принять, а то собственные мысли расцарапают душу и заставят закопаться под цветочный покров. Прямиком к умершим. * * * За пределами сада вечерело. Мгла клубилась в кронах и скалилась, готовясь напасть. Чар-птица испуганно охала, но продолжала лететь вслед за ним. Порой она цеплялась когтями за кафтан, и Инавко слышал, как стучало ее сердце. |