Онлайн книга «Сновичи»
|
— Не блогер, угомонись! Но больше всего Вилгу бесило то, что она не понимала ни слова в лекциях Бурова. Древний язык не давался, история не собиралась в логичный пазл. А внешний вид лектора только отвлекал. Кто вообще пустил шкаф за кафедру? Ему место в подборках красивых картинок где-нибудь в интернете. Нет, не это бесило Вилгу больше всего. А то, что она никак не могла понять сама. Наверное, все-таки полное равнодушие Камиля. А все остальное – всего лишь попытка саму себя обмануть. Мотов не реагировал на знаки внимания, не поддавался на манипуляции. Ему в целом было все равно, чем занимается Вилга. Она может опаздывать, может прогуливать. Он это скроет от преподавателей, но ему абсолютно все равно, почему ее не было на парах. И это бесило. Бесило безразличие, с которым Камиль смотрел на Речкину. И можно было подумать, что он ко всему безразличен, но нет. Вилга видела, как менялся взгляд Мотова, стоило заговорить о семинарах и текстах. Вот так он должен был смотреть на нее. Она ведь красивая, куда краше всех, кто на курсе приходит, чтобы поспать на парах. Краше Ангелины, которая в общем-то симпатичная, но Вилге и в подметки не годится. Так прокручивала она по кругу мысли, которые сжирали изнутри. Родители ругались из-за учебы. Пытался подбивать клинья какой-то старшекурсник, имя которого Вилга никак не могла запомнить. Не получилось даже отвлечься на Бурова, этого странного преподавателя, который опаздывал больше Вилги. «Сосредоточься, тебе надо учиться», – сказала сама себе Речкина и в очередной раз попыталась прочитать фрагмент про корабли, в очередной раз сбилась на середине. Что-то надо было сделать, чтобы сдвинуть это все с мертвой точки. Ничего путного не приходило в голову. От Марфы опять пришло сообщение с «Боже, какая кринга!». От странного слова Вилгу передернуло и смотреть на «крингу» не было никакого желания. Скорее всего, Марфа опять нашла что-то, что, по ее мнению, не должно существовать. Хотелось спать. Хотелось, чтобы приснился Камиль. Потому что во сне можно придумать себе что угодно, позволить подсознанию смоделировать то, что в реальной жизни не получается. — Вот как так? – Вилга посмотрела на себя в зеркало. – В школе любой был моим, ходил хвостиком. А тут… Вилга раздраженно оглядела себя, взлохматила прямую челку и отвернулась от зеркала. Корабли убаюкивали, но их надо было запомнить, чтобы получить зачет по античной литературе. Попытаться затолкать в память всю эту армаду проще, чем выучить сотню билетов и сидеть на экзамене, потеть и переживать. Родители где-то гуляли, поэтому Вилга спокойно прошла в их спальню, залезла в семейный бар и вытащила оттуда бутылку с открытым вином: «Маман не заметит, а мне учить веселее». Вслед за бутылкой Речкина взяла еще и бокал. В холодильнике нашлось, что нарезать на тарелку: сыр, несколько шоколадок и колбаска. Отец бы ужаснулся и сказал, что это все не сочетается и пить Вилга так и не научилась, на что она бы парировала, что может переварить бутылку вина без каких-либо последствий. Богемно устроившись в кресле с бокалом и нарезкой, Вилга снова погрузилась в чтение. «Все – и бессмертные боги, и коннодоспешные мужи, спали всю ночь, – Вилга пригубила вина, поставила бокал на подлокотник и села поудобнее, – но Крониона сладостный сон не покорил…» |