Книга Сновичи, страница 107 – Надя Сова

— Нормально, – отозвался Брют.

Он резко встал и ушел с кухни. Нора вопросительно посмотрела на Ставра.

— Что с ним?

— Боюсь, – отозвался медиум, – он слишком много внимания уделяет прошлому.

— Шепелявый, – прошептала Нора.

— Я не знаю, кто это, – сказал Ставр, – но Брют в последнее время слишком часто хватается за бусину.

— Это его старый близкий друг, – пояснила Нора. – Он погиб. Дров, правда, наломал много, но Брют дорожил их отношениями.

— Я так полагаю, этот Шепелявый – не совсем человек?

— Совсем не человек, – кивнула Нора.

Ставр нахмурился. Ему не впервой было общаться с духами и всякой нечистью, но можно ли вызвать на разговор мертвого, что умер дважды? Или как-то иначе намекнуть Брюту, что от бусины надо избавиться? Нора задумалась. Слишком часто она стала вспоминать прошлое. Не без подачи ворона, который норовил напомнить, как она его в птицу превратила, удобно забывая, что сам был в этом виноват.

Щелкнул замок входной двери.

— Мальчика похитили! – с порога заявил Мангуст. – Я не понял, кто это сделал, но пахло от него тиной и гнилью. Просто отвратительный человек.

— Ты не пошел за ним?

Мангуст, не разуваясь, прошел по коридору, поздоровался с Норой и продолжил:

— Пошел конечно же! Я весь вечер с этим парнем носился не для того, чтобы его у меня из-под носа увели. Но, – он достал парилку и затянулся, – даже пчелы не поняли, что случилось. Стоило ему перейти улицу – мимо проехал грузовик, выпустив столб чернющего дыма. И этот человек исчез. Просто – пуф! – Мангуст выпустил пар изо рта. – И нет! Никогда не чувствовал себя настолько бесполезным. У нас есть способы найти кого-то?

— Есть. Меня зовут Нора. – Столетница пожала Мангусту руку. – Пах тиной и гнилью. Есть ровно одно место, которое перебивает запах смородины.

— Умру-озеро, – кивнул Ставр. – Видимо, туда забрали нашего мальчика.

— Зачем им студент?

— Зачем им снович? – уточнил Ставр.

Мангуст нахмурился.

— Так интересно, – проговорила Нора. – Несколько лет назад сновичи были просто наблюдателями, ходили туда-сюда, как туристы, даже особо повлиять ни на что не могли. А сейчас за них борются.

— Правила изменились, – сказал Ставр и обернулся на дверь.

Вернулась Мира. Она пришла не одна. Цепляясь за ее рукав, с ней зашел человек с абсолютно седой головой.

— Он их всех убил! – заикаясь, произнес тот. – Они все ушли в воду и стали костями.

* * *

Было сыро, штаны пропитались землей и тиной. Под ребрами мешались корни. Руки затекли от неудобной позы, но лечь иначе не получалось. Тело словно обвили колючим канатом. Вацлав попытался перевернуться – в голове что-то взорвалось. Еле сдерживая стон, он открыл глаза. Его действительно связали, туго затянув веревки, и бросили на земле. В горле начинало першить. Рядом шуршали чьи-то шаги. Угол обзора не позволял увидеть, что происходило вокруг, – надо было перелечь. Но выпрямиться мешали корни.

— Куда-то пропал этот недовольным всем Лукошко, – задумчиво произнес голос. – Не мог же он бросить машину и сбежать. Он слишком к ней привязан.

Ему что-то ответили. Вацлав не смог разобрать. Голос шел сверху, шелестел и пробирал до дрожи.

— Да, его было бы неплохо найти, а еще… – Он замолчал и ушел куда-то подальше. – Надо найти эту чертову птицу, которая каркает уже несколько дней. Не нравится мне ее голос.