Книга Станция Лихо, страница 76 – Надя Сова

Я не считала, сколько дней провела среди сопротивления, но только сейчас поняла, что впервые осталась одна.

Не знаю, почему я убежала, чего испугалась. Возможно, я так сильно ассоциировала Матрону Михайловну со своей бабушкой, что увидеть ее в таком виде было слишком сильным потрясением.

В лесу было тихо, свежо. Местами скрипели деревья. Я запоздало вспомнила, что здесь могут водиться всякие-разные. Если они у меня дома водятся, то в этих лесах их могут быть целые толпы. Держа забор в поле зрения, я медленно шла по талому снегу, проваливаясь по самую щиколотку. Когда стала замерзать спина, я вспомнила, что выбежала из дома без куртки. Ума палата. Надо было возвращаться. Я обернулась, чтобы пойти по своим следам обратно, но сзади ничего не было. Чистый снег.

Поискала глазами забор, но там, где он должен был находиться, вповалку лежали старые деревья. Вокруг меня высился сплошной лес, ни просвета. Я решила добраться до поваленных деревьев, может, за ними скрывается тот самый забор. Но там оказались те же самые деревья, сухие кусты, подтаявшие сугробы. Холод проникал все глубже, адреналин и страх, которые грели до этого момента, испарились. Я попробовала закричать, но захлебнулась холодным воздухом и закашлялась. Пыталась восстановить дыхание, согнулась в три погибели, сжалась в попытке согреться. Как-то мы с бабушкой долго гуляли, уже возвращались, и она сказала, мол, чтобы согреться, надо расслабиться, но мне становилось все холоднее и холоднее. И сейчас этот совет не помог. От холода зуб не попадал на зуб, ботинки промокли.

Я шумно выдохнула, спрятала руки под мышки и еще больше сжалась, не желая отпускать тепло.

А когда выпрямилась, увидела перед собой девочку.

На вид младше меня, с огромными белыми глазами на бледном лице. Она смотрела мне прямо в глаза, слегка наклонив голову. Я не сразу сообразила, что девочка была облита какой-то странной жидкостью, похожей на ту, что скрывают в себе птицы Охоты. Жидкость стекала с головы к ногам, оставляла грязные лужи. Лужи растапливали снег и отвратительно воняли. За спиной у странной девочки тоже не было следов. Невозможно было понять, откуда она появилась. Я огляделась в поисках своей тропинки, но и той не стало. Меня продолжало колотить от холода.

Девочка еще сильнее наклонила голову, внимательно осмотрела меня, мою одежду, ноги и сказала:

— Привет, я Зоя Зной.

Лихо обнимало своим языком, мешало вдохнуть. Обещало покой. Лихо показывало мир, в котором я могла бы жить. Рисовать на заказ, кататься в другие города и страны, любые, какие захочу. Даже гулять между мирами, я теперь и такое могу.

Лихо обещало свободу. Надо было просто сдаться, перестать бороться.

— Ты ведь сама сюда вернулась, тебя отпускали, а ты вернулась.

Было очень холодно, мышцы сводило от напряжения. А Лихо вилось вокруг и предлагало пойти с ним. Туда, где теплее, где пахнет прелой листвой, гнилой древесиной и углем. Туда, где не растет ничего живого, потому что негде расти. А вокруг был все тот же лес, все тот же снег таял в ботинках, а руки коченели. Все ближе наклонялось ко мне лицо Зои Зной.

— Идем со мной? Они нам не нужны, нам вообще никто не нужен. Мы сами себя спасем. Всегда все делали сами, тебе ведь это знакомо.

— Я сама, – повторяла я слова за Зоей, – я одна, я одиночество. Я никому не нужна, и мне никто не нужен.